— Стой! Ты обещал! — закричал он вслед. — Не оставляй меня им! Я всего лишь выполнял задание.

Находили на меня иногда приступы милосердия. Странного, но тем не менее. Я мог ненавидеть настолько, чтобы заставить врага подыхать в мучениях. Но подохнуть в итоге. А вот чтобы пытки длились вечность... Нет.

— Я ничего тебе не обещал, — я остановился и задумался. — Но кое-что я могу для тебя сделать.

Когда я, вымотанный, вышел из камеры, то дознавателя уже не было. Бутурлин стоял неподалеку, вместе с витязем. Я помотал головой:

— Защита стоит, не сломать. Только вместе с ним. В общем, я немного перестарался... Вряд ли он теперь вообще говорить сможет.

Не врал почти. Наличие защиты я действительно проверил. Была, да такая, что попробуй я её снять, Тьмой накрыло бы всю округу, убив кучу народу попутно. Овоща я из него не сделал, но что-то очень похожее. Для внешнего мира. А для внутреннего... Что же, у него будет много времени, чтобы подумать о своей жизни.

— Ты хоть что-нибудь узнал? — с надеждой спросил воевода.

Я снова помотал головой. Возможно, я зря скрывал информацию. Но сначала мне нужно было самому хорошенько всё проанализировать. И попытаться найти более существенный след, чем пространные намеки. А уже потом думать о том, кто сможет стать союзником.

Мне нужно было поговорить с теми, кого тоже прислали по мою душу.

Бутурлин расстроился, но высказываться по этому поводу не стал. Проводил меня до дверей библиотеки. Витязя оставил снаружи и без особой веры попросил сидеть тихо. Сказал на прощание, что вскоре пришлет весть о дате и времени суда.

В родных пенатах витала тоска. Было так тихо, что я забеспокоился. Сестры не дежурили у входа, домоправительницу я не нашел внизу, как и остальных обитателей. Заглянул в свою спальню и удостоверился, что курицы прочно там обосновались и проще всё будет сжечь.

Вся компания нашлась на балконе, выходящем на главный храм. Сидели себе и попивали чай из самовара, закусывая выпечкой и удобно расположившись в мягких креслах. На скрип двери они неторопливо обернулись и не особо показали радость. Лысик, дрыхнущий под столом, так и вовсе не проснулся.

— Повелитель, — Ярослава поздоровалась таким тоном, словно я за хлебом выходил.

Меня там, значит, всячески притесняли и держали в тюрьме, а они на солнышке нежатся? Обидно. С другой стороны, хорошо что нет паники и причитаний. Но всё равно...

— Так, разговор есть, — я строго глянул на сестер и махнул рукой. — Срочный.

Расположились мы в главном читательском зале. Усадил девушек за стол, сам сел напротив и начал допрос в лоб: