…Ночевать в сыром схроне, располагая возможностью переместиться куда угодно, мы сочли извращением, поэтому, проводив наших, «перешли» на Ту Сторону. Обосновавшись на полянке для экспериментов, открыли на браслетах электронные карты и нашли приблизительные координаты северо-западной окраины Савватеевки. Потом вывесили «зеркало», увидели мокрую Окружную и решили не торопиться. «Не торопились» порядка сорока минут, скорректировав координаты точки сопряжения раз пятнадцать-двадцать. Зато смогли вывесить «зеркало» прямо перед крыльцом особняка, в котором как-то ночевали.

Сохранив эти данные в памяти всех трех устройств, быстренько нашли подходящее место для посадки в вертушку неподалеку от «Михайловского», а потом убили час с лишним на поиски полянки со схроном, «берегущим» подарок Свайки и наши коммы. Эти координаты не сохраняли — сразу после перехода выкопали свое добро, спрятали его в новые пространственные карманы и сходу переместились к особнячку. А когда вошли внутрь и огляделись по сторонам, не на шутку разозлились — «трофейщики» корхов оставили после себя голые стены!

Чаша сия не миновала и «нашу» спальню: в ней остался только остов кровати и паркет. А старинной люстры, настенных бра, картин, антикварного столика, стульев, зеркал, двери и даже шелковых обоев как не бывало!

— Твари! — раздраженно выдохнула Язва, оценив состояние помещения.

— Они самые… — подтвердил я, достал из перстня коврик со спальником и криво усмехнулся: — Зато сюда они уже не вернутся. Тем не менее, ловушки и сторожевые плетения я все-таки установлю. А вы пока располагайтесь.

О том, что не мешало бы перекусить, вспомнил уже на первом этаже, но возвращаться и не подумал, так как был уверен, что меня и накормят, и напоят. Так оно, собственно, и вышло — ближе к часу ночи я отвалился от импровизированного стола объевшимся до свинского состояния, кое-как влез в сдвоенный спальник и раскинул руки. Дамы, убравшие следы «пиршества», забрались на законные места только минуты через три-четыре. Лариса нагло расстегнула мой комбез и положила мне на живот ледяную ладошку, а Даша юркнула под руку, обняла за талию, задвинула колено на бедро и заявила, что может подежурить до трех ночи.

— Тогда вторая смена моя… — отозвалась Язва, прислушалась к себе и попросила, чтобы ее отправили в целительский сон. Я пошел ей навстречу. Естественно, после традиционного поцелуя, подарил точно такой же Даше и выключился от прикосновения ее ладошки. А «через миг» пришел в себя от восстановления с другим привкусом Силы, отрешенно удивился ощущению сырости, привычно «огляделся» чувством леса и… вылетел из спальника еще до того, как пересчитал замеченные силуэты.