…К прилету вертушек готовились без дураков — вымазали в грязи все три горных велосипеда, промокли до нитки и замерзли, как цуцики. Поэтому весь перелет до «Михайловского» женщины кутались в «одно-единственное» теплое одеяло из моих запасов и стучали зубами, а я под сочувствующим взглядом бортстрелка грелся отжиманиями и приседаниями. Слава богу, это веселье длилось от силы четверть часа, а потом «Скиф» и «Ураганы» сопровождения шлепнулись на аэродром метрах в пятидесяти от нашего «Стрибога», и я отправил женщин мыться, греться и, как сказала бы Язва, «все такое». А сам подошел к начальнику гарнизона, пожал протянутую руку и вручил все три жилета с грузовыми бляхами:

— Спецгруз. Для полковника Федорова. Кстати, он должен был прибыть в вашу вотчину вчера вечером.

— Прибыл. В данный момент едет к аэродрому из гостиницы. Если надо, могу вас с ним состыковать.

— Не надо. Просто передайте жилеты из рук в руки… — попросил я, с ненавистью посмотрел на небо, продолжающее изливаться дождем, вытер мокрое лицо рукавом и устало поймал взгляд собеседника: — Кстати, если в планах есть боевые выходы УТРГ, то отменяйте: корхи стали придавать рейдовым отрядам звезды магов.

— Уже сталкивались… — вздохнул начальник гарнизона. — Третьего дня мы потеряли две УТРГ, а китайцы, по слухам, аж четыре. А вчера отомстили — каждая из восьми групп особого назначения, закончивших подготовку и прибывших на Стену, устроила корхам кровавую бойню. Наша вернулась менее полутора часов тому назад и принесла аж семьдесят две трофейные маскировочные накидки. Правда, шестеро магов получили тяжелые ранения, но в штате полевого госпиталя, развернутого еще во вторник, аж пятнадцать целителей в ранге мастера пятой ступени и выше!

Я мысленно отметил, что вопрос с мобилизацией сильных целителей, вероятнее всего, решен, открыл рот, чтобы поинтересоваться ситуацией со «свежим мясом», но тут ожил коммуникатор и голосом Язвы сообщил, что у них на связи Очень Большое Начальство…

Перед Очень Большим Начальством, обретающимся «по ту сторону» экрана настенного телевизора и взирающим на салон-гостиную через одну из потолочных камер, нарисовался от силы минут через две, задержавшись перед кабиной пилотов, чтобы поздороваться с экипажем, раздать ценные указания, раздеться и завернуться в теплый плед, выданный сердобольной стюардессой.

— Доброй ночи, Ратибор Игоревич! — поздоровался Император еще до того, как я появился в поле его зрения, среагировав на взгляд, брошенный на меня его матушкой.

Я ответил на приветствие чуть более распространено: