— Ра-ат, помнится, ты говорил, что тебя больше не смущают ни твои, ни наши желания, а все моральные тормоза приказали долго жить…

— Было такое… — выдохнул я, прикипев взглядом к налитой груди с уже возбужденными сосочками. Потом услышал шелест двери душевой кабинки, сообразил, что мы с Язвой в салоне не одни, и попробовал остыть.

Ага, как бы не так — стоило мне глубоко вдохнуть, как по сознанию шарахнули слова Бестии, выбравшейся наружу:

— Значит, ты не будешь возражать против вступления в клуб «Десять плюс» в компании со своими женщинами?

Вернувшееся желание ударило в голову, как крепостной таран, но я все-таки попробовал потрепыхаться:

— В смысле, сразу?

— Ну да: мы — твои, не ревнуем и настолько оголодали, что не передать словами…

Я сглотнул, сообразил, что Лариса наверняка «читает» мои эмоции, и усмехнулся:

— Предложение сводит с ума. И если вы не шутите…

Они не шутили: не успел я договорить второе предложение, как Язва впилась мне в губы, а Бестия — в шею. Я сдуру всадил в их жилы по щупу и аж задохнулся: эти женщины плавились от желания и даже не помышляли о возможности остановиться! Тут тормоза отпустились сами собой: левая рука нащупала поясницу Шаховой, правая — грудь Долгорукой, а губы ответили на умопомрачительный поцелуй. По-хорошему, перед этим стоило бы убрать щупы, но я не догадался, и две вспышки удовольствия усилили мое.

Нет, головы я не потерял. В смысле, полностью. Так как где-то в самой глубине души боялся опростоволоситься и разочаровать этих женщин. Вот и приложил все усилия для того, чтобы наше общее желание фокусировалось то в одной, то во второй. Благо, ревности между ними не было от слова «вообще», каждая жила сразу в двух щупах и не задумываясь, выполняла любую просьбу. Ну, а в столь идеальных условиях включившаяся фантазия и регулярно использующееся восстановление позволяли реализовывать самые нескромные подростковые мечты. Вот я и отрывался по полной программе. Хотя вру: МЫ отрывались. Ибо мечты — и не факт, что только подростковые — реализовывали все трое. Причем с таким энтузиазмом, что унялись только после того, как в салоне изменилось давление!

— Мы что, уже прилетели? — хрипло спросила Долгорукая, нехотя оторвавшись от моих губ. В этот момент самолет легонько тряхнуло, затем появилась характерная вибрация, так что на этот вопрос она ответила сама: — Ну да, выпустили шасси… А я хочу еще!

Тут «прилетела» Шахова, на несколько секунд выпала из реальности, а после того, как снова начала соображать, блаженно простонала: