Ротмистр пообещал, что БТР будет у лестницы максимум через семь-восемь минут, и отключился, а я посмотрел на экран коммуникатора и решил позвонить Русанову еще раз. Чтобы поинтересоваться, как у него дела.

Пилот, которого я предупредил о нашем скором выходе из Зоны сразу после того, как комм поймал сеть, принял вызов буквально через мгновение и затараторил:

— Разрешение на взлет здесь и посадку в Савватеевке уже получили. В данный момент заруливаем на ВПП!

— Отлично! — удовлетворенно выдохнул я и на всякий случай сообщил ему о творящемся тут бардаке: — Кстати, если заметите вспышки — особо не напрягайтесь: это артиллерия кошмарит корхов, сдуру сунувшихся на полосу отчуждения. А им стрелять нечем. Тем более по аэродрому.

— Преследовали вас? — встревоженно спросил он.

— Угу. Но недостаточно энергично… — ответил я, заметил, что канонада начинает затихать, оборвал разговор с Валерием Макаровичем и обратился к своим: — Нас ждут. И это, определенно, радует. Кстати, как там наш клиент?

— Томится в собственном соку… — раздраженно буркнул Тёма. — Не упакуй мы его тушку в мешок для трупов, на запах мочи сбежалось бы все окрестное зверье.

— Может, помоем? — спросила Долгорукая. — К примеру, в морге или на мойке для техники. А потом засунем в чистый мешок, ибо возить воняющие тушки в нашем самолете как-то не хочется…

Идея с мойкой для техники мне понравилось, так что китайца помыли именно на ней. Из шланга, струей водой, бьющей под приличным давлением, но добросовестно. Там же и высушили. А после того, как затолкали в новую «подарочную упаковку», отвезли на аэродром и, последовав совету Виталия Михайловича, загрузили в багажный отсек, согласившись, что перелет до Читы «язык» как-нибудь переживет. Потом попрощались с Тверитиновым и механиком-водителем, поднялись на борт «Стрибога» и разделились: мужики ушли в салон-гостиную, женщины — в спальню, принимать душ и все такое, а я отправился в кабину пилотов. Выяснив, что все необходимые разрешения уже получены, дал команду взлетать и заглянул в закуток стюардессы. Там попросил Олю организовать нам трапезу поплотнее и сразу же сделал заказ, а потом сдвинул в сторону дверь в салон-гостиную и услышал завершающую часть монолога Тёмы:

— …кто им мешал не вылезать из рейдов?

— О чем речь? — спросил я.

Ясень, расположившийся на диване, поскреб ногтями чешуйки на щеке и пожал по по-человечески широкими плечами:

— Секач веселится. По его мнению, если наши «домоседы» увидят этот самолет и узнают, что он принадлежит тебе, передохнут от зависти. Кстати, ты в курсе, что они на тебя уже смертельно обижены?