Первым ушел в распад Ксавье Бушар, наш погодный аналитик. Все началось с легкого недомогания. Он жаловался на спутанность мыслей, сенсорные галлюцинации, головную боль. Врачи ничего не нашли. Выдали обезболивающее и предписание больше отдыхать. Распад застиг его за работой над отчетами зондов — все тело охватило судорогами, глаза потемнели, а в следующее мгновение… нет, он не разлетелся на куски и не рассыпался кучкой атомов. Он… перемешался. Я не знаю, как подобрать другой термин, но именно это и произошло с ним — кости, кожа, связки, кровь, части внутренних органов, все в теле сменило свое место. Кажется, мы все, кто находился рядом с ним в помещении, кричали. Но это не помогло ни ему тогда, ни нам впоследствии.

Только на двенадцатом распаде Акихиро нашел комбинацию психотропных препаратов, которые останавливали этот процесс. Стабилизировать пациентов полностью он не смог, но предотвратить распад и вывести на некоторое время организм в стабильное состояние оказалось реальным.

Что с нами случилось: болезнь ли это, вирус, или мы просто сошли с ума, еще предстояло выяснить. Симптомы были у всех членов экспедиции. Я тоже теперь постоянно слышал какой-то шепот, шуршание, звук струящейся воды, чувствовал то ветерок, то жар по коже. Было ощущение, что в своей голове я не один — там миллионы меня. И каждый я находился в какой-то своей точке пространства — смотрел ли на воду или на близкую звезду, с кем-то говорил или пел песню — все это одновременно собиралось у меня в сознании. Я был сразу везде.

— Уже поздно, — Ву встал и пошел в сторону посудомойки.

— Убедился, что моя нервная система не сбоит? — я усмехнулся.

Хотя перед глазами все еще стояло лицо, стираемое распадом.

Дождь закончился, небо растянулось, показав звездную россыпь. Я ненадолго остановился у подъезда и, задрав голову, поискал знакомые созвездия.

* * *

Утром шкаф, в соответствии с заложенным в него распорядком дня, выплюнул в меня спортивную одежду для пробежки. Легкость куртки вызывала некоторые сомнения, но с техникой спорить я не стал. На улице выяснилось, что шкаф правильно оценил погоду: после вчерашнего дождя потеплело. Привычно пробежавшись по всем дорожкам между корпусов, я свернул в парк. Деревья уже почти облетели, даже лиственницы скинули свои желтые иголки на землю и стояли теперь темными остовами. Но и яркого осеннего ковра под ногами не было. Частые дожди смешали опавшую листву с землей, она потемнела и втерлась в почву.

Оглядываясь по сторонам, я совсем перестал смотреть под ноги. И в итоге оступился, поскользнувшись на кочке, не удержал равновесие, плюхнулся на какую-то корягу и вместе с ней съехал по склону. Прямо под ноги Леоне Дюкре, лингвисту нашей экспедиции.