Эпилог

Эпилог

Если бы месяц назад ей кто-то сказал, что она добровольно даст подключить себя к этой адской машине, она бы подумала, что этот человек сошёл с ума.

Если бы ей сказал об этом флойд — она решила бы, что её хотят убить.

В глубине души Клементина боялась, что ничего не выйдет: флойды не успеют вовремя прервать нейротранзакцию или ей не хватит силы воли не потерять сознание. Но она справилась. Она выдержала. И стала той, кем должна была стать.

Студёный ветер Анды нежно гладил кожу, ерошил волосы, щедро даря благодатную прохладу. Клементина весь день пыталась улучить момент и улизнуть на балкон подышать свежим воздухом — и наконец ей это удалось. Хоть немного… Всего минуточку. Пока её не хватились.

Она знала, что её ждёт — и была к этому готова. Пакет данных, который ей должны были "инсталлировать", оказался весьма внушителен, но сканирование памяти показало, что "места" вполне достаточно.

Это выглядело совсем не так, как в прошлый раз. Вместо цепенящего страха — холодная решимость, вместо смертельного отчаяния — отчаянное желание превозмочь боль, вцепиться в сознание железной хваткой и не отпускать. Чтобы стать сильнее. Чтобы стать способной сделать то, что ей предстояло сделать.

Клементина открыла глаза, прогоняя призраки воспоминаний, ещё слишком яркие и живые. Глубоко вздохнула, зябко повела плечами. Зубы начинали выбивать дробь, но она не спешила возвращаться в тепло. Когда тебе нечего больше терять, перестаёшь обращать внимание на подобные мелочи.

Очень скоро ветер высушит слёзы, и никто не узнает, что она опять вспоминала Землю… И Фау.

Занимался рассвет, скупой на краски и оттенки рассвет чужой планеты. В серо-стальном небе неторопливо плыли гряды облаков, похожие на мотки грязной нечёсаной шерсти.

Она не заметила, как к ней подошёл флойд. Нейротранзакция позволяла получить абсолютно любые знания, но обострить слух или улучшить зрение, увы, не могла. Хотя последнее ей бы не помешало.

— Держите, — флойд заботливо набросил ей на плечи красный клетчатый плед. — Боюсь, простынете.

— Спасибо, Цитриан.

Успел ли он заметить следы неподобающих эмоций? Хотелось верить, что нет. Она не может позволить себе такую сентиментальность. Теперь уже не может.

— А лучше пойдёмте внутрь. Вы в самом деле можете простудиться.

— Пять минут.

Клементина ожидала, что Цитриан вернётся назад, но он не спешил уходить. Встал рядом, облокотившись на перила балкона.

— Ну что? Похожа я на тенри? — шутливо спросила она. Переключаться на тенрийский оказалось проще, чем она ожидала: в языке их "генетических братьев" сквозил некий диссонанс, приходилось делать над собой усилие, чтобы говорить на нём — зато она предельно чётко осознавала, что говорит именно на тенрийском.