— Стефан…

— В последние дни она была сама не своя. Смотрела на меня — и будто не замечала. Будто я стеклянный! — Стефан резко замолчал, хватая ртом воздух. — Как будто чего-то боялась… Чего-то ждала. Чего??

— Ждала… — эхом откликнулся Фау. Ему ничего не стоило стряхнуть с себя Стефана, но он даже не пытался отбиваться. — Что я натворил…

— Ты её бросил?! — Стефан задохнулся от бешенства. — В этом всё дело, да? Из-за тебя она так себя вела? — он отвесил флойду такую затрещину, что будь Фау человеком, то мигом бы отправился в нокаут. — Что она имела в виду, когда написала "я ухожу"? Отвечай, ну!

"Ухожу".

Фау знал Клементину слишком плохо, чтобы с ходу догадаться, что она задумала, — но слишком хорошо, чтобы понимать: она способна на многое.

Она отнюдь не рядовую поездку имела в виду.

И она сняла браслет — а это говорило о многом.

Клементина решила, что больше не нужна ему. И это подтолкнуло её к чему-то из ряда вон выходящему.

Выбившись из сил, Стефан рухнул в кресло напротив, сотрясаясь от бессильной ярости. Он разбил себе кулаки в кровь, но, казалось, даже не замечал этого.

"Прощай".

По тону записки чувствовалось, что она не надеется вернуться живой.

Но куда она могла отправиться? Флойды даже разговаривать с ней не станут…

Разговаривать…

Пронзительная догадка электрическим разрядом прошила его от макушки до пят. Холодный пот, выступивший на лбу, не имел ни малейшего отношения ни к стоящей в комнате двадцатиградусной жаре, ни к их нелепой драке.

— Я найду её, — прошептал Фау.

— Заткнись, кобель, — огрызнулся Стефан.

— Я найду её, слышишь? — Фау поморщился: разбитая губа болела, во рту ощущался солоноватый привкус крови. Всё-таки Стефан его крепко приложил. — Я разыщу её, где бы она ни была. И для этого мне не нужен никакой браслет.

[1] Человеку свойственно ошибаться (лат.)