Элис еле удержалась, чтобы дослушать до конца.

— Ставлю десять к одному, что «Сестрица Мери» — это октаниумовая бомба. И, если верить записке, она готова, — заявила она, — Если мы не хотим, чтобы случилось непоправимое, нужно действовать немедленно. И я знаю, что делать.

Редж молчал так долго, что Элис начала замерзать, — ночи всё ещё стояли довольно прохладные. Он молчал, что-то просчитывая в уме, но, по-видимому, решил, что сейчас не время для дискуссий.

— Ты точно знаешь, что делать? — наконец спросил он, проницательно глядя на девушку, — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Чего ты хочешь?

— Полный и безоговорочный карт-бланш. И без ремарок.

— Хорошо. Ты получишь всё, что нужно.

* * *

В центре города было людно, несмотря на раннее утро. Кто-то спешил на работу, кто-то праздно прогуливался, кто-то ждал свою пассию, изредка поглядывая на башенные часы. Узкие тротуары были запружены суетливыми прохожими. Каждый думал о своих хлопотах, и никто не обращал внимания на скромно одетую русоволосую девушку, выскользнувшую из-за угла и смешавшуюся с толпой.

Элис так ловко замаскировалась, что полная женщина с огненно-рыжими волосами и таким же рыжим сеттером на поводке не заметила девушку и, проходя мимо, больно толкнула её в плечо, чуть не сбив с ног.

— Смотреть надо, куда идёте, сударыня!

— Встала тут посреди дороги! Дармоеды, бездельники…

Продолжая громко ворчать, женщина свернула в подворотню. Элис сжала кулаки, заставляя себя успокоиться: она в Реверсайде, а здесь нужно всё время быть начеку. Да и силы следует экономить. Поэтому она лишь отряхнула пыль и, низко опустив голову, двинулась к городскому скверу.

Вообще-то Элис понятия не имела, куда идти. Приходилось действовать, полагаясь лишь на чутьё. Но чутьё как раз-таки подсказывало ей: она на верном пути.

— Эх, подруга, ты, как всегда, в своём репертуаре, — сказала она самой себе, — Тебе в актёры надо было пойти, а не в разведчики.

У неё не было никакого конкретного плана: она сочиняла его на ходу. Как показывал её богатый жизненный опыт, импровизация подчас оказывалась гораздо эффективней и куда более увлекательней, чем следование четко означенной схеме. К тому же, ей было непросто заставить себя действовать по плану, не выходя за рамки: такой уж у неё был характер.

Когда асфальт тротуара под ногами сменился мелким гравием, Элис замедлила шаг. По мере того, как утренний туман рассеивался, в белёсой дымке вырисовывались очертания потемневших от сырости каменных статуй, притаившихся под раскидистыми кронами парковых деревьев. Всё вокруг обретало чёткость, и точно так же прояснялся её план, с каждым мгновением обрастая деталями и становясь всё более подробным и доскональным.