— Джонатан? — прошептала Элис, — Джонатан Стейтон?

Глава восемнадцатая Бескрылый ангел не вправе мечтать о небе

Глава восемнадцатая

Бескрылый ангел не вправе мечтать о небе

Он молча кивнул. Холодные капли дождя струились по лицу. Теперь всё выглядело в ином свете, — для них обоих.

— Вот как, — бесцветным голосом произнесла Элис. Шокирующее осознание произошедшего приходило волнами, — и каждая последующая волна была сокрушительнее предыдущей.

Дэниела Уинстона, которого она знала, которого полюбила, никогда не существовало. Это была всего лишь оболочка, искусно созданная личина, под которой скрывался хладнокровный и безжалостный шпион. Всё это время он лгал ей.

— Я тебе верил, — разочарованно вздохнул Джонатан. В его ледяном голосе слышалось осуждение.

— Что? — вскричала Элис. Внутри неё вдруг что-то оборвалось, и эмоции хлынули через край, смешиваясь с дождём, — Я тебя обманывала хоть раз, хоть в чём-то? А ведь я даже не знала твоего настоящего имени!

— Это моя работа.

— Работа?! — Элис дрожала так сильно, что почти не могла говорить, — Вы вторгаетесь в наш мир, присваиваете наш октаниум, взрываете наши энергостанции, ты и твои прихвостни. Это — твоя работа, шпион? Ненавижу тебя, и Реверсайд ваш ненавижу. Гори он синим пламенем!

— То же самое я могу сказать и про тебя, — его голос звенел от еле сдерживаемого гнева, — Агент Элисон Мейнфорд, или как там тебя звать по-настоящему.

— Да, меня зовут Элисон Мейнфорд! Я принесла присягу своему отечеству, и я всегда была ей верна.

— Элис! — Джонатан шагнул ей навстречу, заглядывая в глаза: так, словно хотел разглядеть её душу, — Я хотел сказать тебе раньше, но не успел. Ты не должна служить им. Ты из Реверсайда. Ты принадлежишь этому миру.

— Ч-что?

— Твои глаза. Такой цвет встречается только здесь. Твои корни отсюда, здесь твоя настоящая родина!

— Прекрати! Прекрати заговаривать мне зубы! — Элис свирепо расхохоталась, — Моя родословная тебя не касается. Аверсайд — мой мир, и останется таковым.

Она замолчала, Джон тоже. Оба думали об одном: если бы их не разделяла пропасть шириной во Вселенную, всё могло бы сложиться иначе. Оба понимали: им некого винить в случившемся, кроме себя. И оба знали: каждый из них будет стоять на своём до конца.

Элис судорожно хватала ртом воздух, не в силах побороть сотрясавшие её рыдания; Джон угрюмо молчал. Лишь бесчувственный реверсайдский дождь нарушал тишину, обильно поливая город водой, словно оплакивая нечто, что только что умерло на грязном клочке земли трамвайного депо.

— Я не хочу сражаться с тобой, — устало пробормотал Джон, — Лучше сдавайся, и покончим с этим.