— Я впечатлён твоей храбростью, Элис, — Джонатан помолчал, — Бросить вызов вражескому агенту на его территории, исчерпав почти все запасы энергии, — не уверен, что мне хватило бы мужества на такое. Это заслуживает уважения.

— А слухи не врут, — тихо заметила Элис, — Ты действительно неплохой стратег.

— О чём ты?

— О том. Ты умеешь подобрать нужные слова. Вот только перевербовать меня тебе не удастся. Так и передай своему патрону, и мой цвет глаз тут не при чём.

Джонатан вздохнул с притворным равнодушием, молча кивнул, и так же молча удалился.

Усталость ли была тому причиной, или магия Джонатана, но Элис погрузилась в глубокий сон сразу, как только он оставил её одну. Но сон её не был спокойным, и не принёс вожделенного отдыха: жуткие кошмары неотступно преследовали девушку, словно им было наказано мучить и терзать её, не давая и минутной передышки. По большей части это были мрачные, путаные сновидения, главную роль в которых неизменно играл её старый знакомый, дракон, который сегодня был особенно отвратительным и мерзким. Элис металась и кричала, но каждый раз, просыпаясь, лишь глубже проваливалась в сон.

Самым же печальным было то, что теперь она всё понимала. Отныне её тайные страхи, порождённые подсознанием, больше не были ящиком Пандоры: сегодня ночью злополучный ящик был вскрыт.

Чудовище, которое её пугало, породила она сама. Это — её необъяснимое, нежеланное, преступное чувство. Этого не должно было произойти. Но судьба распорядилась иначе, — несколько случайных встреч, несколько фраз, сказанных не к месту, да глупая ребяческая выходка: её желание, так неосторожно загаданное звезде. Лориан тысячу раз прав: она сама породила своего дракона, и теперь он пожирает её изнутри.

Но избавиться от него — всё равно что отказаться от части себя! Всё равно что вырвать из груди горячее бьющееся сердце. Это невозможно.

И снова коридоры, лабиринты, снова тьма, и нет выхода…

Она бежала не от дракона. Она бежала от самой себя.

Тайлер учил их: пока ты жив, ещё не всё потеряно. Сдаться раньше времени, когда остаётся шанс отыскать выход, — тягчайшее из преступлений.

Отчего ей сейчас так плохо? Не от ран ведь, и не от сокрушительного поражения в битве, а от того, что теперь она знает, кем на самом деле является Джонатан Стейтон.

— Элис!

Она бежала вперед, не разбирая дороги. Нет, не от дракона — навстречу ему. Огромный крылатый ящер раскрыл клыкастую пасть, извергая пламя, и Элис почувствовала, как драконий огонь опалил ей веки. Пусть будет больно — она это заслужила. Она заслужила этот огонь.