"Надеюсь я не в жерле вулкана выйду".

***

Мидалиум встретил меня давящим зноем и тишиной, не помогало даже близость моря.

"Сиеста".

Выбравшись из пустующего храма Спатиума, который здесь был многократно скромнее, я оказался в убогом портовом городишке с восточным колоритом, но сильным западным налётом. В основном это выражалось в обилии питейных заведений разного пошиба и невероятного количества проституток.

Конечно сейчас этих жриц любви видно не было, но как только спадёт жара, они появятся. Всё это я узнал когда выбирал для себя курортный городок и один наёмник за пару кружек вина поведал мне, что это место удовлетворяет все мои требования. Песок, много солнца и дешёвые шлюхи.

"Сдаётся мне, что я сильно промахнулся с выбором курортного места".

Подумал я расстроенно покачивая головой глядя на глинобитные хижины, даже если всё, что перечислил мне наёмник здесь присутствует, то скорее всего третьего сорта.

Никаких проблем жара мне не доставляла, я конечно ощущал, что сейчас на улице настоящее пекло, но по-прежнему чувствовал себя комфортно.

"Всё таки хорошо быть героем".

Загребая уличную пыль босыми ногами, побрёл в поисках кабака, мой ненасытный желудок уже намекал, что было бы замечательно что-нибудь в него положить.

"Неплохо бы ещё приодеться".

С одеждой мне повезло, на следующем перекрёстке, наткнулся на магазинчик старьевщика. По крайней мере так было написано на облезлой вывеске, причём на двух языках, на общем и вязью похожей на арабскую.

Лавка оказалась пыльным помещением с коврами где только возможно и горами барахла сваленного кучами. Прилавка как такового не существовало, вместо него посредине магазинчика был постелен очерёдной ковёр на котором мирно спал седой чернокожий старик, в одних коротких штанах и в немагическом рабском ошейнике.

Толкнув ногой в бок раба и не дожидаясь когда он проснётся, стал копаться в завалах шмотья. Старик нагло перевернулся на другой бок и продолжил сладко спать.

"Нет, в этом бардаке, я ничего по своему размеру не найду"!

Уже немного раздражённый подошёл к спящему негру и схватив его за сухую щиколотку, как бродячего кота, бросил в кучу одежды.

Совершив в воздухе полный оборот, нелепой лягушкой, шлепнулся на живот.