Патетически завопил старик, словно выступал со сцены.

- Нигер, неужели ты не сделаешь хорошей скидки сироте?! Например до семи дирхам.

Старик от моей наглости на секунду запнулся, но большой опыт торговли выручил его.

- Я тоже сирота и меня зовут не Нигер, а Аджар. Пятьдесят семь!

В этот момент из за занавески, что закрывала дверной проём, вышел плотный мужчина средних лет в полосатом халате и смешных тапках с острыми загнутыми носами и без задников. Церемонно поклонившись мужчина представился.

- Моё имя Азрат ибн Хамид.

С лёгким едва уловим акцентом заговорил вошедший.

- Я хозяин этой лавки, что вы почтили своим присутствием о хатат-патир.

Последнее слово он произнёс на другом языке, но неожиданно для себя я его понял.

"Девочка-богатырь. Смешно"!

- Элина Себоне.

- Позвольте дочь славного рода Себоне, в знак добрых отношений преподнести вам эти скромные вещи в подарок!

"О халява".

Конечно же я позволил и ещё долго слушал как хозяин лавки упражнялся в восточной цветистой словесности. Он был так любезен, что подарил мне отрез ткани и для меча. Как он выразился.

"Что бы я не смущал не окрепшие умы стражи, да продлит Всевышний их дни".

Кстати здешнего бога звали Вассаа, но его паства называла его Всевышний.

От старьевщика я вышел порядочной восточной девушкой, только здоровенный "дрын", на плече замотанный в яркую ткань, немного портил образ. Как и положено порядочной девушке из благородной семьи, я пошёл в портовый кабак, что бы перекусить и присмотреться к отрядам наёмников. Другого занятия кроме как пойти в наёмники, я так и не смог придумать.

Долго искать подходящее заведение не пришлось, возле самого пустующего порта наткнулся, на третьесортный кабак с говорящим названием "Пьяный наёмник". Полюбовавшись на почти осыпавшуюся краску с кривых букв толкнул дверь и вошёл в вонючее помещение с низким потолком. Каких-то кардинальных отличий от кабаков такого же толка на западе Империи, я не заметил. Те же грубые столы тяжёлые скамьи, грязь, вонь и уголовные рожи, то что здесь рожи принадлежали наёмникам, ничего не меняло.

Попытка заказать у громилы за стойкой что-нибудь сладкого провалилась. Меня просто не стали слушать и издевательским тоном посоветовали быстро бежать домой к маме пока со мной какой беды не случилось.

Раздражённый вонью, особенно неприятным для моего чувствительного носа, я молча пододвинул к высокой стойки табурет, взобрался на него, молниеносно выбросив руку схватил бармена за затылок и от души приложил его об стойку. С удовольствием послушал, как захрустели его лицевые кости, обливаясь кровью громила исчез за прилавком.