– Такое ощущение, что пылью я пропитался до костей, – тихо произнес Чарли, подсаживаясь чуть ближе. Не настолько, чтобы вывести Эдди из задумчивости, хотя… видит братец все распрекрасно.

И, верно, думает, что от невесты до жены путь недолгий.

Да только… Чарли ведь граф.

А я?

Проклятая кровь давно сгинувшей цивилизации? Охотница за головами? Магиня-недоучка… И вообще, я себя в зеркале видела. Какая из меня графиня?

– Это пройдет. Оно так всегда, – откликнулась я. Наверное, следовало поговорить о чем-то ином.

Рассказать, к примеру, о том, что вчера узнала. Это ведь важно. Очень важно. А я про пыль.

– Я когда возвращаюсь, то пару часов в ванной лежу. Мамаша Мо ругается. А потом приходит и помогает от пыли отскоблиться.

И опять что-то не то ляпнула. Небось, на Востоке девицы не запыливаются до такой степени, что им посторонняя помощь нужна.

Они если и выходят из дому, то в парк. А в парке какая пыль? Еще знаю, что там зонтики носят. Не в парке, на Востоке. От солнца. А мне уже, наверное, поздно. Шкура у меня потемнела и задубела, никакой зонтик не поможет.

– А это вообще возможно? – поинтересовался Чарли. – Мне кажется, что я с ней настолько сроднился, что вовек теперь не избавлюсь. И опять обгорел.

– Что есть, то есть.

– Маменька моя пришла бы в ужас.

– Моя тоже. – Стало приятно, что есть у нас с ним что-то общее.

– Как она вообще тебя отпускает? – Чарли подвинулся еще ближе. Оно, конечно, удобнее, чем орать через костер, да только стало вдруг… жарко?

Или неуютно?

Или наоборот? Если… если он жених, то это вполне прилично, рядом сидеть?

– Не знаю. – Я покосилась на графа. И вправду запыленный. И облезлый. И смешной вместе с тем, но глядит так серьезно. – Наверное, я всегда была такой. Дикой. Мамаша Мо говорит, что драть меня надо было. А мама всегда жалела. Она хорошая.

– Всецело с этом согласен.

– Ей бы нормальную дочку, такую, которую нарядить можно. А я… Сколько себя помню, мне вне дома было легче, чем в нем. Она пыталась. Честно. Платья шила. Прически делала. Только… ты же видишь, что ни делай, а все одно бесполезно.