Нет уж.

Он маг, в конце концов.

Дипломированный.

И способный удержать щит Эрмаха. Даже при том, что в прошлой жизни его и создать-то не всегда получалось. Но теперь…

– Поделишься Силой? – спросил Чарльз шепотом.

Собственная казалась тяжелой, тягучей, как сироп на морозе. И он с трудом удерживал концентрацию. Но надо.

Он должен.

Он военный. И вообще… Если он умрет, то… Августа вернется домой. К маменьке. И они будут жить вдвоем. Недолго. Кто бы ни стоял за этой историей, Бишопы ли, маменькина ли родня, или все вместе, живая маменька им не нужна, как и Августа.

Поэтому Чарльз должен выдержать.

И у него получилось.

Тогда, на экзамене, он матерился про себя, ибо из всех щитов достался именно этот. А теперь… теперь знакомое плетение разворачивалось, отсекая ментальный шепот.

Вот так.

Стабилизировать.

Оставить питающие потоки, которые позволят удержать щит малой силой. И прислушаться к тому, что происходит. А вокруг явно что-то творилось.

Сперва вагон содрогнулся, а потом… Кажется, поезд пошел быстрее, что вполне логично. Защита или нет, а из бури требовалось выбраться. Вагон раскачивался и скрипел, и появилось опасение, что он просто-напросто сейчас завалится на бок.

А следом и весь поезд.

И они окажутся под обломками.

Чарльз заставил себя успокоиться. Это остаточные эманации.

– Ты как? – тихо поинтересовался он. Лицо Милисенты скрывалось в темноте, но дыхание ее выровнялось.

– Какая же дрянь эти ваши ментальные пробои, – проворчала она едва слышно. И руку не отняла. Уже можно отпустить, да не хочется.