Осунулся весь.

Кожа его пожелтела и облепила череп. И… клянусь, выглядел он таким же мертвым, как и те, что топтались на границе.

Губы некроманта тронула улыбка, и он махнул рукой: мол, идите, справлюсь.

А мы что? Нас уговаривать не надобно. Меня так точно. Да и графчик наш, гляжу, приспосабливаться к жизни начал, избавляться от лишнего благородства.

В вагон меня закинул орк, который сам вскарабкался с обезьяньей ловкостью, потом и Чарли руку подал. А тот принял, ну и втянули его в вагон с легкостью. Орк потоптался, песок стряхивая.

– От и ладно, – сказал, и тут, в вагоне, голос его прогудел заполоняя все пространство. – А то мертвяков как-то не люблю.

– Кто их любит, – примиряюще откликнулась я.

Вот что меня беспокоило, так это отсутствие Эдди. Чтобы он да пропустил заварушку?

Поезд вновь издал протяжный гудок, и вагон наш содрогнулся, потом уже что-то внутри громыхнуло, дернулось, будто он стряхивал с себя дрему, и колеса скрежетнули по рельсам. Звук этот напрочь перекрыл ту завораживающую мелодию.

И мы поехали.

Я оперлась рукой о стену.

– И… часто они тут шалят? – поинтересовался Чарли, сняв шляпу.

С нее с тихим шелестом слетели песчинки.

– Да всегда. – Орк пожал плечами. – Так-то они не особо страшны, когда поезд на ходу. Медленные и тупые. Это верхами не уйти, ни одна лошадь не сдюжит, а если на поезде, тогда да, тогда безопасно.

Чарльз хмыкнув, умудрившись этим самым хмыканьем выразить все сомнения, которые он испытывал. Ну и не только он.

– Да не, ломается тут что-то редко. Итон вообще за поездом глядит.

– А вы, я смотрю, частенько ездите.

– Случается. – Орк огляделся.

Народ, которого в коридоре собралось изрядно, тихо расходился, только троица орков молча возвышалась, почти перекрывая проход. Наш махнул прочим и предложил:

– Побеседуем?