– Да, спасибо, – ответила я, засовывая пузырек с белладонной в карман плаща.

Еще одна подстраховка – еще одна вещь, которую мне точно не следует носить с собой. Это лишь подтверждало мое мнение о том, каким мерзким был этот мир, если возможность покончить с собой считалась благословением.

– Обещай, что будешь осторожна, – сказала Мелиан искренне, глядя мне в глаза. – Я знаю, твой Кэлум сделает все, что в его силах, чтобы защитить тебя, но здесь, с книгами, ты для меня гораздо ценнее. Я разрешила тебе пойти с нами, но на самом деле это противоречит всем моим принципам. Хотя, чувствую, выбора у меня нет. Ты так решительно отстаивала свое право пойти с нами.

– И не поменяю своего мнения, – ответила я, еще раз подтверждая то, что сказала Кэлуму.

Он сам хотел, чтобы мы жили вместе, умерли вместе, всегда были вместе. И я сдержу это обещание, потому что все, чего я хотела в этой жизни, теперь было связано с ним в любом случае.

– Упрямая, – сказала Мелиан, с удивлением качая головой. – Пойдем. Прежде чем мы отправимся в путь, Имельда создаст для каждого из нас защиту от наших половин. Мы сможем спокойно отработать четыре дня, а потом надо будет вернуться. Этого времени вполне достаточно, чтобы добраться до Калфолса и вернуться, если по пути не возникнет проблем.

Я кивнула, благодарная по крайней мере за это заверение.

– А что мы будем делать, если наткнемся на Стражу Тумана или Дикую Охоту? – спросила я.

Но в ответ Мелиан лишь покачала головой и затем вышла из своих покоев.

– Стражников Тумана мы убьем, но если столкнемся с Дикой Охотой, единственное, что можно сделать, это бежать. Ни у кого из нас нет шансов выстоять в схватке с ними.

И мысль, которую я никак не могла поймать, снова завертелась у меня в голове, напомнив наконец, что Кэлум не просто защитил меня от Охоты, но и остался в живых после схватки с ними, а ведь это всем тоже представлялось невозможным.

Все потому, что Охотники искали меня.

И я сделала единственное, что могла сделать в этом случае. Не стала говорить, что они проявили интерес именно ко мне, а почему, я не знала.

Я опять промолчала. Закрыла свой поганый рот на замок.

33

33

Снаружи я почти сразу промерзла до костей, несмотря на теплую одежду. Проводя дни во влажном тепле катакомб, я отвыкла от морозного воздуха и теперь не знала, смогу ли когда-нибудь снова приспособиться к холоду или так и буду вечно мерзнуть. Всю свою жизнь я провела в прохладном климате и хорошо знала зиму. Дома у нас часто было холодно, и у меня не было нормальной теплой одежды. Но сейчас холод как-то особенно быстро проникал в меня, будто внутри меня ширилась холодная пустота, взывающая к самому ветру.