К слову, про последний бой она не солгала. Под юбкой был припрятан пистолет, подаренный братом ещё в
…Рессоры у кареты хорошие, мягкие. Кучер погонял лошадок, зная, что государь с государыней всегда куда-то торопятся. А за забранным дорогим гранёным стеклом окошком виднелось поле, присыпанное неглубоким снежком. Ноябрь заканчивается… А как там сестрёнка? Тревожно за неё…
Она мягко тронула кончиками пальцев руку мужа. Почувствовала, как он, повернув ладонь, сжал её пальцы своими — чуть сильнее, чем обычно.
— Твоя жизнь для меня дороже собственной, любимый, — сказала она, скрывая тонкую улыбку. — И твоё дело — тоже.
Наконец-то перестал дуться, как обиженный мальчишка, обернулся к ней. И улыбался — одними лишь глазами.
Когда приехали, то от позднего ужина отказались — сразу же заперлись в спальне. За пять лет Дарья хорошо изучила мужа. Он был ненасытен во всём: в работе, в веселье, на войне — и в любви тоже. Последней её здравой мыслью, когда они оказались в постели, было: «Кажется, мой родной считает, что три сына — это слишком мало…»
4
А в Варшаве продолжался пир победителей.
На месте Карла она уже давно бы отдала приказ выступать. Когда армия сидит в городе, почти в буквальном смысле отданном на поток и разграбление, это её разлагает. Солдаты и офицеры пьют, как не в себя, отрываются на местных, кого поймают на улице. Пока ещё в дома не вламываются, ибо не велено, но если так пойдёт и дальше, то скоро начнут и двери выносить. Достаточно произойти двум-трём таким случаям, на которые король махнёт рукой — и тогда поляков не спасут никакие запоры. А это, в свою очередь, будет означать, что каролинеры окончательно превратятся из отличной армии в большую разбойничью шайку. Жаль, Бонапарта тут нет, он бы подумал то же самое и пинками погнал бы солдат из города.
Варшавские конфедераты сунулись было к Карлу с жалобами на бесчинства шведских солдат, но получили ответ примерно следующего содержания: мол, дайте ребятам повеселиться перед нелёгким походом, мы скоро выступаем. Сторонники Лещинского печально повздыхали и убрались ни с чем. Они не знали, что имел в виду шведский король под словом «скоро», и готовились к худшему. Из Сандомира, где собралась своя конфедерация, приходили вести о том, что туда стекаются все недовольные, а саксонцы и русские уже собирают армии, чтобы весной сбросить короля Станислава и снова усадить на трон Августа. Вечно думавшие о том, как примкнуть к более сильному покровителю, паны колебались. С одной стороны — шведы пока ещё здесь, а они — сила. С другой — их король то ли спьяну, то ли в угаре от былых побед объявил, что прямо сейчас пойдёт на Россию, а зимовать будет уже в Смоленске. Если он уйдёт, то Варшава откроет саксонцу ворота, это несомненно. Здесь было над чем подумать ясновельможному панству.