— А татары?

— Сказали, зимой на коронные земли пойдут, наши не тронут.

— С Дона отписывали? Что там, удалось казаков поднять?

— Нет, пане гетман. Было дело, стали у них соляные копи отбирать, и вдруг всё прекратилось, отобранное вернули. То ли надоумил кто того Меньшикова, то ли ещё что…

— Погано. Если б Дон с нами поднялся, ото была бы сила… Ну да Бог с ними, с донскими. Как присягнём Карлу, станем тут панувать. Карл далеко и спросить с нас ему будет непросто… Ты обозы покуда готовь. Москалю говори — мол, для государя стараюсь, для его войска. А как гость прибудет, грамоты привезёт, так и дело начнём…

5

Полдень приближался, но Катя мало думала уже о предстоящем визите иезуита. То есть думала, конечно, но в фоновом режиме. Компания гостей из будущего занимала её куда больше. Навострив уши и даже читая по губам, она старалась разобрать как можно больше из их разговора, который шёл по-английски. И это был не «американский английский» с его специфическим произношением, словечками и проглатыванием звуков. «Лисья шапка» говорил на эталонном «британском английском», который Катя знала отлично.

— …Трындец, — говорил один из пятерых, сидевший к ней боком. У этого как раз был «амэрикэн инглиш». — С ума сойти: то Луи Четырнадцатый — кстати, клёвый дед, с башкой дружит — то теперь Карл Двенадцатый. Вот это всем историям история! Рассказать кому — не поверят!

— Здесь особо некому рассказывать, — ответил «лисья шапка». — Для них, — неопределённый кивок в сторону зала, — всё в порядке вещей. Короли, герцоги, дамы в корсетах, треуголки, шпаги… Это мы совсем одичали в лесу, а здесь цивилизация.

— Цивилизация, ага. Ни одного ватерклозета.

— А ты возьми и изобрети. Озолотишься, — съязвил третий, тоже «американец». — Слушай, Док, я вот что-то не понял. Историю учил, но не припомню, чтобы шведский король в плену бывал.

— Много чего ты ещё не припомнишь, — усмехнулся глава этой компании. — Но русские и правда меня удивляют. Что там, что здесь. Очень тяжёлый противник, хуже просто не видел. Да ещё этот царь Питер… Я не знаю, что у него за мысли в голове бродят, и меня это настораживает. Шведа он уработал ловко, должен признать.