Всё началось с того, что один из нанятых немецких специалистов — молодой и весьма симпатичный человек — как-то посетовал в разговоре, что недавно женился, а жена постоянно недужит. Зуб, мол, болит и оттого ей приходится спать отдельно от супруга. «Зуб болит? — переспросил Пётр Алексеевич, которого хлебом не корми, дай попрактиковаться в прикладной стоматологии. — А пойдём к тебе домой, приятель, погляжу я на её зуб. Может, и помогу чем». Пользуясь тем, что дети по позднему часу спали в кроватках под присмотром нянек и статс-дам, Дарья увязалась за мужем. Всё-таки тоже врач, хоть и иной специальности. Щипцы-«пеликаны» у государя были с собой всегда, так что собираться долго не пришлось.

Точный диагноз супруги-медики поставили с первого взгляда: пресловутое inflammatio dolum, воспаление хитрости, то бишь. Только отговорка не самая обычная — не «голова болит», а «зуб нарывает». Молодая женщина, узрев стоматологические щипцы, едва не лишилась чувств, но всё же дала вырвать «проблемный» зуб. Затем ещё и выслушала от Петра Алексеевича краткую лекцию о послушании, которое обязана проявлять жена в отношении мужа.[59] Только после этого венценосные супруги покинули этот дом и сели в карету: не любил государь ходить пешком по Москве.

Трофей — вырванный зуб — Пётр Алексеевич забрал с собой, для пополнения своей стоматологической коллекции[60]. Это была ещё одна его причуда, притом, из числа вполне безобидных.

— А если бы она жаловалась на мигрень, ты бы ей голову оторвал? — не без иронии поинтересовалась Дарья, пока карета неспешно везла их с Кукуя в кремлёвскую резиденцию.

— Иным жёнам бы то не помешало, чтобы в разум прийти, — проговорил Пётр Алексеевич, глядя в окошко.

— Я поняла, что назидание о послушании — это был камень в мой огород, — ответила Даша. — Каюсь, виновата. Ослушалась твоего приказа. Но в той ситуации я не могла поступить иначе.

— Знаю, — не меняя тона ответил драгоценный супруг. — Оттого и не гневался на тебя. Но ты запомни, Дарьюшка: жизнь твоя мне дороже собственной… Без тебя бы там обошлись.

— Ты прав, Петруша…

Скандал в благородном семействе — он такой. Без криков, ругани и битой посуды. Все говорят тихо и вежливо, и все всё понимают… А перед глазами у Дарьи всё ещё стоит картина из недавнего прошлого: Фёдор Апраксин, настаивающий на немедленном отъезде её и детей в Москву.

— …И как, по-вашему, это будет выглядеть, Фёдор Матвеевич? — спросила она тогда. — Шведы на подходе, два полка лейб-гвардии в полном составе строятся в боевые порядки — а государь в отъезде, да ещё жену с детьми срочно отзывает… Вы представляете, как это ударит по боевому духу солдат?