Мне уже неохота было возвращаться, но Кукин настаивал:

— Если мы сейчас, Егор Саныч, обратно через забор полезем и нас заметут, так ведь зазря пропадем, чувство неудовлетворенности останется. С ним в тюряге трудно будет жить и работать.

После таких убедительных слов мы вернулись вниз. План действий был идеально прост. Я уронил в коридоре ведро с пожарного стенда, вахтер очнулся и отправился глянуть, с чего это шум. На входе в коридор его скрутил Кукин, а потом я на пару с бывшим десантником принайтовал охранного воина к стулу.

— Что в подвале, любезный? — вежливо спросил я пленного.

Вахтер зашнырял туда-сюда глазками, но, осознав, что спасения ждать неоткуда, быстро раскололся:

— Да туда во время пожара и даже после того сносили вещи со всего здания… Но там ничего интересного, только разная рухлядь.

— Суди, дружок, не выше сапога… А кто, кстати, велел туда все сносить?

— Генерал… извините, зам директора по административно-хозяйственной части Сайко.

Уж не тот ли гэбэшник Сайко, который прозвучал в рассказе доктора Крылова?

— Ну, пленный, а где же ключи от подвала?

Вахтер показал челюстью — руки-то были связаны за спиной — на стенд. Там имелся и искомый ключ, и кнопка, снимающая сигнализацию с подвальной двери.

В благодарность за это Кукин вложил вахтеру в рот жевательную резинку, а в связанные руки — какую-то железяку, названную смекалистым пареньком противотанковой гранатой. Кажется, вахтер поверил. Он замер, боясь сделать лишнее телодвижение, а мы со Николаем направились в подвальный поход.

Это был не подвал, а Подвал. Капитальнейшее сооружение, полностью воплотившее замысел архитектора-маньяка: создать кносский лабиринт.

Лабиринт отражал историю здания в частности и историю человечества вообще.

Тут была мебель минувших веков, венские стулья, бюро стиля «барокко», сервант стиля «ампир», дубовые столы стиля «советский вампир», красные знамена, противогазы, плакаты Осоавиахима и НКВД. Ворохи каких-то брошюрок, инструкций, циркуляров, относящихся к работе органов внутренних дел тридцатых-сороковых. Энциклопедии Брокгауза и Граната, французские и немецкие книжульки девятнадцатого века, разные там Бенжамены Констаны и Клейсты, здесь валялись даже дипломные и диссертационные работы петербургского университета за девятисотые года. Похоже, подвальная коллекция появилась за счет знаменитых чекистских реквизиций. Конечно же, ценное имущество утекло во всякие Гохраны и на красно-чиновные дачи, а никому не нужные следы изъятых жизней оказались здесь.

Впрочем, мы со Кукиным искали то, что имело бы отношение к работе специнститута КГБ СССР.