Ага, товарищ капитан меня, кажется, зауважал. Не будем товарища капитана разочаровывать в его умозаключениях.

— Ну, как вам сказать.

И тут из ванной вышла к народу Вера. В халатике, где сверху и снизу много интересного открывалось пытливому взору.

Народ обомлел. Наверное, именно в тот самый момент Буераков решил, что я наверняка связан с госбезопасностью. А то как же еще объяснить нахождение в моей обделанной, убогой квартирке такой девочки-картинки.

— О, мальчики, да еще в форме, — проворковала Вера. — Кофе будете?

— Я-а? — Буераков застенчиво проглотил слюну, но попытался восстановить статус. — Вы когда здесь появились?

— Вчера, в пять, по-московскому времени. Вы, наверное, документики хотите посмотреть.

— Я бы не возражал, — промямлил Буераков. А потом принял в руки паспорт с заграничными письменами.

— Гражданка Судана, выходит. Я думал, там негры живут. Вера… аль… аль-Василла. Извините, гражданка аль-Василла.

Буераков, щелкнув каблуками, вернул паспорт девушке. Потом, несколько покраснев, отвел взгляд от девушкиного бедра, выглядывающего из халатика, и обратился ко мне.

— Мы, Хвостов, пошли. Я буду связываться с твоим начальством. Ну, в самом деле, не можете, что ли, поаккуратнее?.. Завтра вообще весь дом взорвете, а на мне это дело опять повиснет.

После такого риторического призыва к умеренности и аккуратности милиционеры как-то робко вышли за дверь, и теперь мы действительно встретились взглядами с Верой.

— Егор, да не думай ты об этом. Просто минутная слабость, — легко утешила меня суданская сестра. Было заметно, что она не переживает. — Больше ничего такого не повторится. Ладно, я пошла натягивать кожуру.

Похоже, она куда-то намыливалось и это было хорошо. Мне повеселело, отчего я водрузил на голову черный берет, подаренный на войне одним морпехом. Я всегда напяливал этот убор, когда хотел казаться крутым, решительным и начинающим новую жизнь.

Тут в дверь снова зазвонили. Надо, бля, отворять.

Возле порога стояло двое сектантов. Квадратная баба и мужик типа «кабан». Коротко стриженые волосы с белыми повязками, почти нормальная одежка пятьдесят четвертого размера, только напялены ожерелья из камушков, ракушек, зубов, когтей. Плюс, на цепи довольно крупная пятиконечная-пятилучевая звезда-свастика.

— Вообще-то, друзья-товарищи, меня поздно обращать в какую-либо веру или выводить из нее, — обратился я с предостережением к вновьприбывшим.

— Брат, мы пришли тебе напомнить о скором Изменении. Все признаки указывают на то, что Оно близко. Мир созрел для него, — внушительным толстым голосом произнесла проповедница. Ясно, что мужик только сопровождает, на тот случай, если кто-нибудь из заблудших овечек, рассвирепев, ринется на бабу с кулаками. Хотя, на мой взгляд, она сама способна дать сокрушительный отпор. В общем, оба визитера были похожи на каменные глыбы.