Самолёт сел, мы сошли по трапу на землю и оказались на бетонной дорожке среди гор, окутанных дымкой и от того казавшихся синими. Всей грудью я вдохнул воздух, от которого пахло свежестью и морем и почувствовал, как немного закружилась голова. Такое ощущение я испытал в сосновом бору, когда однажды приехал погостить в глухую деревню моей бабушки. Тогда меня поразило, насколько разным может быть воздух, которым мы дышим. Я помню, как в меня словно вливалась сила, и я не мог надышаться этим до звона чистым и целительным сосновым воздухом.

Зная адрес, но не зная города, я взял от аэропорта такси, чтобы не блуждать в поисках улицы, где жила бабушка Милы. Отстояв очередь на стоянке, минут через двадцать я уже ехал по улицам незнакомого южного городка и теперь, представляя скорую встречу с Милой, волновался и чувствовал невольную нервную дрожь в теле…

Глава 18

Глава 18

Сад, который показался мне райским. Пелагея Семёновна, бабушка Милы. Союзница. Встреча с Милой. Вечер в доме Пелагеи Семёновны. Свадьбу сыграем в Орле! Что за место Адлер? Счастливая прогулка вдвоем. Томительное ожидание. Обретение опоры и смысла жизни.

Бабушка Милы жила на улице Гастелло в небольшом домике, который стоял в глубине сада, где росли апельсины, абрикосы, инжир, мандарины, миндаль, где виноград обвивал опоры из деревянных самодельных конструкций, оплетал беседку, стены забора и дома, где живописные клумбы радовали глаз яркими красками цветов, а розовые кусты цвели в четвёртый раз за год. Недалеко от домика стоял аккуратный сарайчик с двумя окнами, приспособленный для отдыхающих диким образом, которых бабушка пускала на постой в летний сезон и брала с них за проживание умеренную плату.

Когда я вошёл в открытую калитку, навстречу мне вышла невысокая, пожилая женщина и поспешно сказала: «У меня всё занято, попроситесь к соседке через дом».

— Вы Пелагея Семёновна? — спросил я, в нетерпении поглядывая на двери дома в ожидании, что из них сейчас выпорхнет Мила.

— Да, а вы кто? — в её голосе слышалось недоумение.

— Я Володя.

— Володя?.. Это тот? — голос Пелагеи Семёновны вдруг приобрёл жёсткий недоброжелательный оттенок.

— Ну, пойдём в дом, Володя, — сказала она хмуро.

— Что ж ты девку довёл до такого, что она сама не своя стала?.. Что ж вы за мужики такие? — с места в карьер пошла в наступление Пелагея Семёновна. — Совесть-то должна быть!.. Это, значит, как? Поиграл и бросил? Она же живой человек. Эх ты, Володя!

— Да не так всё, Пелагея Семёновна… — попытался я остановить негодование хозяйки, но она не дала слова сказать.