Она оторвалась от кружки ровно настолько, чтобы пробормотать:

– Не уверена, что смогу хорошо писать прямо сейчас.

– Что тогда в тебе хорошего, если так?

Придется, понял я, возвращаться к ведению записей, как встарь: самостоятельно.

– У меня красивый хвост. Мне это Доллар Ден Джастис сказал.

– Да? А кто это – Доллар Ден Джастис?

– Один из старших крысюков у Джона Растяжки.

– Ты бы еще папочку своего послушала. Не верь. Они все…

– Я почти полностью верю ему, Гаррет. Этого достаточно для нормального, среднестатистического крысюка. И да, они все со съехавшими мозгами, дурной головой и нездоровым пристрастием к пряностям.

Покойник издал неслышный уху эквивалент вежливого покашливания.

«Несколько последних минут в обществе этих молодых людей возродили мою веру в человеческую природу».

– Этих детей, что здесь сидели?

«Ты видел только заметную глазу неуверенность мальчика. И маску равнодушия на лице у девчонки. В глубине же своей оба напуганы и полны смятения и надежды. По-разному и в силу разных причин».

Я сам был когда-то подростком. Еще тогда, когда по земле разгуливали громовые ящеры. Что они, впрочем, делают и до сих пор – ну, только не в такую, конечно, погоду, как в последние дни. Я смутно помню то время. Особенно каково это – пытаться не превратиться в слюнявого идиота на глазах у красивой девчонки. Той, чья малейшая гримаса действовала на меня разрушительнее самого жуткого стихийного бедствия.

– Я понял. Ну вроде того. Возможно.

«Ни капельки».

– Ладно, объясни, в чем я ошибаюсь.

«Мисс Кира использовала весь свой природный жар для того, чтобы озадачить, потрясти молодого человека и получить над ним власть. Именно так она его сюда привела».

– Ну, это в их женском стиле. Тигр – он и в детстве тигр. А девица вроде Киры всегда будет девицей вроде Киры.

«Разумеется. Она будет водить Кипроса Проуза как быка за кольцо в носу. Но и Кипрос Проуз – это Кипрос Проуз, и он всегда будет Кипросом Проузом, который изобретает вещи».