– Ты еще слишком молод, чтобы брюзжать, как старикашка. – Синдж еще раз наполнила кружки. – Может, сходить в гости к дядюшке Медфорду? Заодно вспомнишь, как приятно находиться в обществе старого зануды.

Медфорд Шейл – мой единственный оставшийся в живых родственник. Жалкий брюзга.

– Нет уж, спасибочки!.. Клянусь всеми богами, эта картошка собирается вариться до скончания света.

– Раз так, может, метнешься?

Я сделал большой глоток пива и поставил кружку на стол, чтобы Синдж было сподручнее доливать.

– Куда?

– К двери. Кто-то стучит.

«Шевелись быстрее, Гаррет. Гламурные мысли в голове у молодого человека действуют мне на нервы».

– Самому стоило бы шевелиться, – буркнул я, поднимаясь с места.

Я понятия не имел, что все это означает. Так и держа кружку в руке, я заглянул в глазок.

На крыльце стояли украшенный огромными снежинками Кипрос Проуз – вид он при этом имел самый что ни есть несчастный – и самое смертоносное существо клана Тейтов. Кира, шестнадцатилетняя, необработанная версия Тинни.

«Случается и такое, Гаррет».

«Почему бы тебе не взять его за мозг и не выпотрошить прямо там?» – хотел я спросить Покойника, но промолчал. Не вслух же.

Мешок с костями не отозвался, из чего следовало, что значительная часть его мозга занималась в этот момент чем-то другим.

Я рывком распахнул дверь.

Детки на крыльце подскочили, словно их застали за чем-то таким, чем им заниматься не следовало. Да и на лице Кипа что-то этакое отпечаталось вполне явственно.

Я бы не стал слишком уж винить мальчика. Кира Тейт – та же Тинни, только в исходном, сыром варианте. Прежде чем та научилась владеть собой. Без полировки и тормозов. Впрочем, возможно, она начинала это осознавать. Вид у нее был, во всяком случае, немного виноватый.

И как, интересно, ей удалось так обработать Кипа, что он явился сюда?

– Кип, Кира, заходите, заходите. Синдж, принеси что-нибудь к чаю.

Я проводил подростков в комнату Покойника.