Тинни рыдала. Билл подхватил ее и потащил вон из театра. Я, шатаясь, брел за ними; десять процентов моего сознания отчаянно цеплялось за реальность. За спиной у Элеоноры начал тем временем вырисовываться мой брат Мики. Достаточно реальный, почти материальный.

Призраков, которых видела Тинни, я тоже видел, только моему взгляду они представлялись бесформенными.

Впереди забрезжил свет, и мне полегчало.

– Билл, все это происходило у нас в голове? – Я заподозрил это благодаря долгому общению с Покойником.

Он пожал плечами:

– Можно считать и так. Но бьюсь об заклад, вы общались со своими призраками достаточно долго, чтобы они ожили сами по себе.

– Теперь я начинаю понимать, что так расстроило Аликс, – сказал я Тинни. – Должно быть, ее призраки – старшие брат и сестра. Возможно, даже мать – все люди, в чьей смерти она обвиняла себя.

Тинни не нашлась что ответить. Она блуждала где-то в собственных мыслях.

41

Оказавшись в безопасности, вдалеке от Элеоноры и Мики, я решил, что начинаю понимать, почему люди отказывались говорить о призраках. Мои ведь были не такими и страшными. И я, можно сказать, постоянно имею дело со всякой дичью. Но какое впечатление произведет это на людей, для которых призраки и привидения – принадлежность страшных сказок? Люди, у кого в шкафу по скелету. А ведь у большинства так оно и есть.

– Билл, вы сами видели там что-нибудь?

– Не в этот раз. В первый. И это было жутко, а вдали играла призрачная музыка.

– Гаррет! – Тинни побелела как смерть.

Она указывала на что-то. Я оглянулся, ожидая увидеть полную улицу призраков.

– Кипрос Проуз! А ну, подойди сюда! И друзей своих тащи.

Кип Проуз пытался прошмыгнуть мимо нас в тени на противоположной стороне улицы, а вместе с ним двое его приятелей из Клики. Один – тот самый пухлый паренек из заброшенного дома. Любитель жуков, Зардоз. Другой сопровождал Кипа, когда тот в прошлый раз проходил мимо «Мира».

Малолетки явно не ожидали, что кто-нибудь вывалится в этот час из театра, а уж тем более – безжалостный защитник порядка и собственности сынишка мамочки Гаррет.

Все трое подумали, не смыться ли. Кип сразу сообразил, что это бесполезно. Я все расскажу его матери, и последствия его вряд ли прельщали.

Кип приближался, глядя в землю в ярде от собственных ног. Его дружки волочились следом. Тот, что потоньше, смахивал на копию Барата Альгарды, только моложе.

– Кивенс и Зардоз, насколько я понимаю?