Что он хотел этим сказать? Я открыл было рот, чтобы спросить, но передумал, увидев выражение его лица. Говорить на эту тему он не собирался. Если понадобилось бы, и через мой труп.

У меня, в общем-то, неплохой опыт не судить клиентов. Людей, с которыми или на которых мне приходится работать.

– Как-нибудь справлюсь.

– Очень хорошо. Мы понимаем, что Кивенс замешан в…

Он замолчал, потому что внимание его привлек один конкретный призрак. Взгляд Бегущей по ветру тоже устремился в эту точку. Отросток мерцающего облака потянулся к ней.

Бегущая по ветру оглянулась на Барата Альгарду; лицо ее осветилось счастливой улыбкой. Она прижалась к отцу, охватив его рукой за талию. Он отозвался тем же.

Они видели одно и то же. И были счастливы.

Бегущая по ветру сбросила лет десять, снова сделавшись совсем юной, какой я увидел ее в первый раз. Да она могла бы поучить таким штучкам даже Беля Звона. Альгарда довольно улыбнулся. Она протянула руку к призраку. И Альгарда тоже.

Минуту с лишним отец и дочь казались настолько умиротворенными и счастливыми, насколько это вообще возможно.

Похоже, их счастье обрисовало призрака более четко.

Туман соткался в женщину, во многом похожую на Бегущую по ветру.

Я старался стряхнуть с себя наваждение – мне вовсе не хотелось втягиваться в их фантазии.

Работа встала. Все глазели на странную пару и их призрака, обретавшего плоть буквально на глазах. Призрак же взялся за руки с Альгардой и его дочерью, которые вели себя так, будто держались за что-то реальное.

Мне оставалось лишь злобно ворчать себе под нос, что наш независимый эксперт-некромант мог бы и объяснить, что происходит. Увы, Бель Звон стоял слишком далеко, чтобы услышать это пожелание.

Ситуация становилась все более бредовой. Альгарды заполучили себе счастливого призрака. В отличие от нас, морально нечистых уродов, бегущих от своих сокровенных грехов.

Ладно. Они вызвали к жизни его жену, а ее мать. Для обоих это стало столь счастливой встречей, что они приглашали весь мир разделить их радость.

По мере того как их личный призрак наполнялся жизнью и красками, остальные бледнели.

Впрочем, скоро побледнел и он, снова превратившись в мерцающее облачко.

Ни Альгарду, ни его дочь это, похоже, не огорчило. Женщина даже ожила немного. Она казалась внимательной, заинтересованной, но хранила молчание.

Вместо нее заговорил Альгарда: