– Я пришел сказать, что мы нашли идеальное место. Спасибо за идею. Когда мы здесь обустроимся, обед на дом в любое время. Только попроси.

– Ого!

Я скомкал свое ёрничество и сунул его, бьющееся и трепыхающееся, в воображаемый мешок, прекрасно понимая, что долго оно там не удержится. Я изобразил улыбку, – боюсь, походила она на позаимствованную у трупа.

– Здорово. Рад за тебя. Тебе удалось-таки отловить Лазутчика Фельске и сдать его за обещанную награду?

– Нет, – удивленно отозвался он.

– Тогда откуда у тебя средства на новое заведение?

Помнится, еще вчера дела его обстояли довольно отчаянным образом.

– Нашел ангела, которому эта идея понравилась даже больше, чем мне.

Любопытно. Я вопросительно изогнул бровь.

Морли не обратил на это внимания. Ни дать ни взять капризная девица.

Ладно, ответ поищем позже.

Джон Растяжка покашлял, привлекая мое внимание.

– Жуки там есть вялые какие-то.

– Ты же только что говорил мне…

– Я имел в виду, они не нападают больше. Крысы говорят, там ровный поток воздуха, он забирает горячий воздух наверх, холодный пропускает вниз. Крысы нашли много разных личинок и кладки. Личинки их отвлекают. Они все время останавливаются, чтобы поесть.

– Разве это плохо? Пусть наберут жирка.

– Дрянь дело, – шепнул Морли, глядя куда-то мне за спину.

Я оглянулся.

В «Мир» пожаловал не кто иной, как Барат Альгарда собственной персоной. И не один, а со спутницей. Бледной, болезненно худой женщиной пяти с небольшим футов ростом. Сложение изголодавшего эльфа не мешало ей нести фунтов сто волос и разных прибамбасов.

Волосы волнами и замысловатыми локонами спускались ей до самой талии. Светлые – такие светлые, что в слабом зимнем освещении казались белыми. И глаза – глаза у нее оказались невероятно огромными, голубыми.