Меня пробила дрожь.

Весь ужас ситуации начал доходить до моего сознания.

– Смотрите, смотрите! – воскликнул Ион Сальватор. – С ним вот-вот припадок случится. Или сердечный приступ.

– Он просто пытается ускользнуть под предлогом самочувствия, – возразила Торнада.

Я встретился взглядом с Тинни, открыл рот, но не смог издать ни звука, как ни старался. Хотя так и не знал еще, что именно хочу сказать.

Сошло бы что угодно членораздельное.

Она смилостивилась, подтолкнув мою руку ко рту и заткнув разинутую варежку едой.

– Жуй, Мальскуандо. Жуй. Поговорим позже, когда у нас не будет целой толпы идиотов в качестве свидетелей.

Тинни потребовалось совсем немного усилий, чтобы чуть ослабить хватку. Немножко. На некоторое время.

Расплата еще предстояла.

76

«А теперь, когда развлекательная часть вечера завершена, может, займемся делом?»

Я так и не надумал ничего, но сделал умное лицо, попытался унять дрожь и мыслить конструктивно. О да, да, а как же? Что угодно, только бы это отвлекло меня от вопросов типа «Где мы будем жить?», и «Не подумываешь ли ты о беби?», и «Какой степени ответственности можно ожидать от мужчины?». Не говоря уже о «Почему ты выпускаешь свидетелей тогда, когда начинает складываться мозаика?».

И ведь вполне возможно, все эти вопросы каким-то образом связаны друг с другом.

«Мозаика начинает складываться. Благодаря усилиям мисс Торнады, мистера…Сальватора, Барата Альгарды, а также наблюдениям Гаррета. Не говоря уже о неоценимом вкладе мисс Пенни Мрак».

– О чем ты, Весельчак? Эта девчонка не может иметь к делу никакого отношения!

«Еще как может! В качестве неутомимого солдата в нашей кампании по сбору информации. То, что она не сражалась бок о бок с тобой с топором в руке, когда весь „Мир“ рушился, ничуть не умаляет ее вклада. Равно как не умаляет вклада мисс Торнады и мистера Сальватора, которые оба проделали титаническую работу».

– Миссис, – не подумав, поправил я. – Она миссис.

У Торнады есть дети и муж, только не в Танфере, а где-то еще.

«Воздержись от несущественных подробностей. И поздно уже сожалеть о том, что ты уходил, пока здесь столько всего можно было делать и видеть».