Они повернулись обратно к окну. Теперь, когда толпа приблизилась, Робин увидел, что они привезли повозки с хворостом. У них были факелы. У них было масло.

Они собирались сжечь их заживо? Глупо, это было бы так глупо — ведь они, конечно, понимали, что смысл в том, что Вавилон нельзя потерять, ибо Вавилон и содержащиеся в нем знания — это именно то, за что они борются. Но, возможно, рациональность улетучилась. Возможно, осталась только толпа, разгоряченная яростью от того, что у них отняли то, что они считали своим.

Некоторые студенты начали складывать хворост у подножия башни. Робин почувствовал первый укол беспокойства. Это была не пустая угроза; они действительно собирались поджечь это место.

Он распахнул окно и высунул голову наружу.

— Что вы делаете? — крикнул он. — Вы сожжете нас, и вам никогда не удастся привести свой город в рабочее состояние.

Кто-то швырнул ему в лицо стеклянную бутылку. Он был слишком высоко, и бутылка, не долетев до него, спикировала вниз, но все же профессор Чакраварти дернул Робина назад и захлопнул окно.

— Все в порядке, — сказал он. — Нет смысла рассуждать с сумасшедшими, я думаю.

— Тогда что мы будем делать? — потребовал Ибрагим. — Они собираются сжечь нас заживо!

— Башня сделана из камня, — пренебрежительно сказал Юсуф. — С нами все будет в порядке.

— Но дым...

— У нас кое-что есть, — резко сказал профессор Чакраварти, словно только что вспомнив. — Наверху, под документами по Бирме...

— Ананд! — воскликнула профессор Крафт. — Это гражданские лица.

— Это самооборона, — сказал профессор Чакраварти. — Оправданная, я думаю.

Профессор Крафт снова посмотрела на толпу. Ее рот сжался в тонкую линию.

— О, очень хорошо.

Без дальнейших объяснений они вдвоем направились к лестнице. Остальные на мгновение оглянулись друг на друга, не зная, что делать.

Робин потянулся одной рукой, чтобы открыть окно, а другой шарил во внутреннем переднем кармане. Виктория схватила его за запястье.

— Что ты делаешь?

— Бар Гриффина, — пробормотал он. — Знаешь, тот...

— Ты с ума сошел?