Как вы думаете, они уже поняли, что это проблема? потребовал Робин на четвертый день. Сколько времени должно пройти, чтобы люди поняли, что это не пройдет само собой?

Но изнутри башни сказать об этом было невозможно. У них не было возможности узнать общественное мнение ни в Оксфорде, ни в Лондоне, кроме как по газетам, которые, как ни смешно, по-прежнему доставлялись к входной двери каждое утро. Так они узнали о трагедии семьи Котсуолд, дорожных происшествиях и замедлении работы курьеров по всей стране. Но в лондонских газетах почти не упоминалось о войне с Китаем или забастовке, кроме краткого сообщения о каких-то «внутренних беспорядках» в «престижном Королевском институте перевода».

— Нас заставляют молчать, — мрачно сказала Виктория. — Они делают это специально.

Но как долго, по мнению Парламента, он сможет хранить молчание? На пятое утро их разбудил ужасно неприятный шум. Пришлось порыться в бухгалтерских книгах, чтобы выяснить, в чем дело. Большой Том церкви Христа, самый громкий колокол в Оксфорде, всегда пел на слегка несовершенной ноте си-бемоль. Но какая-то серебряная конструкция, регулирующая его звук, перестала работать, и Великий Том теперь издавал разрушительный, жуткий стон. К полудню к нему присоединились колокола собора Святого Мартина, собора Святой Марии и аббатства Осни — непрерывный, жалкий, стонущий хор.

Палаты Вавилона несколько блокировали звук, но к вечеру все научились жить с постоянным, ужасным рокотом, проникающим сквозь стены. Чтобы заснуть, они затыкали уши ватой.

Колокола были похоронным гимном иллюзии. Города со сказочными шпилями больше не было. Деградация Оксфорда была очевидна — можно было видеть, как он разрушается с каждым часом, словно гниющий пряничный домик. Стало ясно, насколько глубоко Оксфорд зависел от серебра, как без постоянного труда его переводческого корпуса, без талантов, которые он привлекал из-за рубежа, он немедленно развалился. Это показало не только силу перевода. Это выявило абсолютную зависимость британцев, которые, что удивительно, не могли сделать элементарных вещей, таких как выпечка хлеба или безопасное перемещение из одного места в другое без слов, украденных из других стран.

И все же это было только начало. Книги технического обслуживания были бесконечны, и сотни резонансных стержней еще предстояло выкорчевать.

Как далеко они собираются зайти? — вот вопрос, который они задавали себе внутри башни. Все они были поражены и даже немного ужаснуты тем, что город до сих пор не признал истинную причину этой забастовки, что парламент до сих пор не принял мер.