Я гналась за миражом.

В зале стало так тихо, что наверняка все слышали шелест моего рукава и шорох моего дыхания. Ливей наклонился вперед, его глаза были темными и непроницаемыми.

– Он в нижнем мире, но не такой, каким ты его знаешь. Еще нет.

Я не могла пошевелиться, уставившись на него широко раскрытыми глазами. А затем до меня дошло: ослепительная легкость охватила сердце, даже несмотря на то что в голове пронеслась сотня вопросов. Неверие боролось с дикой надеждой, которую нельзя было укротить, слишком долго она томилась в клетке. Я дрожала, мое сердце все еще собирало воедино то, что разум уже начал схватывать. Отец рассказывал мне о нескольких случаях, когда бессмертных отправляли в нижнее царство по приказу Небесного императора, точно так же, как его самого послали убить солнечных птиц. Редкое исключение, требующее разрешения монарха и обещания о возвращении.

Теперь Ливей был Небесным императором.

– Вэньчжи стал смертным? Как это возможно? Он умер, – сказала я, запинаясь.

– Ему повезло. Сознание сохранилось вместе с бессмертным духом, чего мы никогда прежде не видели.

– Лавр. – У меня в горле образовался ком, когда я вспомнила увядающие остатки сока, растекающиеся по телу умирающего. – Он вернул меня. Дерево спасло и часть самого Вэньчжи. Но почему его дух ушел только сейчас? Отчего не раньше? – Мой голос дрожал, мозг все еще переваривал грандиозное откровение.

Хранитель смертных судеб выступил вперед, приближаясь к возвышению.

– Сначала мы не могли это сделать. Его дух очень ослаб; мы сомневались, хватит ли ему сил поддерживать смертное существование, только так он мог вернуться, не теряя своего бессмертного «Я». – Хранитель задумчиво погладил свою длинную бороду. – Но с годами дух Вэньчжи постепенно укреплялся, как будто что-то помогало ему исцеляться, – обстоятельство весьма необычное. Только теперь его получилось отправить в Царство смертных.

– Но это произошло после того, как лавр исчез, его силы больше нет. – Я и теперь не смела до конца поверить в удачу, опасаясь, что все это – сон, что счастье снова у меня отнимут.

– Его исцелил не лавр – ты, – мягко сказал Ливей.

Все то время, что я возвращалась к Стене… неужели Вэньчжи тоже чувствовал меня? Находил ли он утешение в моем присутствии, как я – в его? Вэньчжи боролся, чтобы вернуться ко мне? Мне стоило догадаться, что он увяжется за мной, если только сумеет. Слезы навернулись на глаза и упали на каменный пол – когда они скопились? Я терпеть не могла плакать перед двором, но ничто не могло смягчить мои эмоции: переполняющий меня восторг, ослепительную радость.