Коралловый дворец все так же поражал воображение своими светящимися стенами из розового кварца, что высились над сапфировыми водами. И все же на меня навалилась тяжесть, ноги с трудом миновали хрустальную арку, ведущую ко входу. Охранники не пустили меня, слуга отправился на поиски принца Яньси, но мне не пришлось долго ждать. Наследник тепло приветствовал меня, хотя его улыбка была мрачной. Мой вид навевал неприятные воспоминания, те, что приносили боль. Закрыв глаза и вдохнув соленый воздух, я почти услышала звонкий смех его брата, топот шагов, когда он бежал ко мне. Я подняла голову, мой пульс участился в предвкушении, но затем на меня обрушились другие воспоминания: бледное лицо мальчика за миг до того, как гуандао пронзил ему грудь. Ах, как больно. Верно однажды сказала мне Пин’эр: некоторые шрамы вырезаны на наших костях. «А некоторые могут даже сломать их», – подумала я про себя.

– Можно мне его увидеть? – нерешительно спросила я, ожидая отказа.

Какое право я имела приходить сюда? Я не была ни родственницей, ни близким человеком. Но я любила его брата и оплакивала его, а разве это само по себе не дает права проститься?

К моему облегчению, Яньси кивнул:

– Яньмин хотел бы этого. Он всегда так тебе радовался.

Я последовала за ним через дворец, мои внутренности сжались от страха перед тем, что меня ждет. Холодный каменный алтарь, спрятанный в одинокой комнате? Зря я переживала. Они построили ему прекрасное надгробие в коралловом саду, согретом лучами солнца. В центре стоял лакированный алтарь из черного дерева и перламутра, а на нем лежала единственная пластина из сандалового дерева с выгравированным именем принца Яньмина в окружении двух свечей, чье пламя не колебалось даже на ветру.

Мы с Яньси стояли молча, склонив головы, сцепив руки перед собой. Это смертные жгли благовония, надеясь, что дым донесет их слова до небес. Тем не менее я прошептала за него молитву, представляя, что ветер может унести ее туда, где лежит его нежная душа – будь то океан, который Яньмин любил, с драконами или здесь, в его родном доме. Слезы текли по моим щекам. Даже по прошествии всего этого времени я их не выплакала.

Хриплый всхлип вырвался из моего горла.

– Я обещала защитить его и подвела.

Голос принца Яньси был мягким и серьезным:

– Я тоже виню себя. Если бы я только мог, то не привел бы Яньмина в Южное море. Спрятал бы его до того. Но смерть брата – не наша вина. Мы должны положить конец этому циклу раскаяния, который ведет только к отчаянию. Яньмин не хотел бы этого. Он излучал радость, любовь и смех, и именно таким я хочу его запомнить. Не то, как он умер, а то, как жил.