И снова визгливые крокодильи рыдания с проектора.

Я прикрыла веки, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Какая же Юдес все-таки гнида… Послал пиратов искать меня… Если бы не Льерт, не представляю, чем все могло бы закончиться, а теперь эта тварь смеет выставлять Льерта виноватым!

Лацосте с видимым удовольствием нажал на кнопку выключения видео и обратился к Кассэлю:

– Если уж вы это называете нормальной реакцией и отсутствием воздействия на слабых честных гуманоидов, не имеющих возможности сопротивляться бета-колебаниям, то я боюсь вообразить, как вы можете общаться с доверенной вам цваргиней.

Мой любимый мужчина стоял и молчал. Напряженные плечи. Сжатые кулаки. Вздувшиеся на шее и предплечьях синие вены. Я чувствовала, как ему плохо, хотя не видела лица. Больше всего на свете хотелось подойти, обнять и сказать, что, если бы и знала, что он сделал с пиратами, еще там, в лесном домике, мое отношение к нему не изменилось бы. Для меня он защитник. Я никогда не усомнюсь в его качествах.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – тихо проблеял из угла зала сотрудник Планетарной Лаборатории, притягивая взгляды собравшихся. – Я проверил. ДНК совпадают. Отцом является господин Кассэль.

И все бы ничего, но после слов и доказательств, приведенных Юдесом, это прозвучало как издевка. Словно кто-то свыше оглушительно проорал: «И этому ужасному чудовищу вы доверите беременную цваргиню?!»

В уголках губ Юдеса промелькнула усмешка. Все рассчитал идеально. Вот же тварь.

Лацосте обошел кафедру и оказался напротив капитана «Сверхновой», всем своим видом показывая Аппарату Управления, что есть он – здоровый чистокровный цварг в элегантном деловом костюме с драгоценными запонками, кричащими о внушительном состоянии на банковских счетах, с аристократически-фиолетовым оттенком кожи, идеальными черными глянцевыми рогами и мощным хвостом. А есть Льерт – убогий бывший каторжник и раб в серой невзрачной одежде с выцветшей внешностью и ампутированной пятой конечностью, агрессивный солдафон-вояка.

Концентрированная ярость кнутом хлестнула по оголенным нервам, и, не выдержав этого фарса, я поднялась с места и громко заявила:

– Это была самозащита! Льерта Кассэля нельзя обвинять в применении бета-колебаний, так как речь шла о наших жизнях. Это рептилоиды на нас напали.

– Леди Селеста Гю-Эль, я рад, что вы присоединились к заседанию, хотя в вашем положении лучше избегать даже незначительных переживаний. – Юдес стремительно развернулся ко мне с непринужденной улыбкой на лице. – Не волнуйтесь, вас лично ни в чем не обвиняют. Понятно, что вы лишь жертва. – «Сидела бы ты в клинике, пока я смешиваю с грязью Льерта…» – Но раз уж вы все-таки хотите выступить как свидетельница, повторюсь: вы уверены, что это была самозащита?