– Так выходит. – Леон легко поднялся и, не выпуская кинжала, прошёл к лестнице. Он не мог думать только о прошлом. Хайме тоже б не смог, будь у него женщина и окажись она в беде. Из страха за Инес он едва не потерял голову, а возлюбленные дороже сестёр. Должны быть дороже!

– Извини! – Де Гуальдо резко отвернулся от всё ещё залитых светом ступеней. Сколько продлятся роды? Инья мучилась больше суток, но с ней ничего не вытворяли…

– Я не узнал, чего добивался командор, – вернулся в прошлое Леон, – и я пришёл к нему, чтобы спросить. Он опять меня не узнал. Сперва не узнал.

– Хенилья не мог быть в сговоре с белолобыми, – пробормотал Хайме, – иначе это бы всплыло. Лоасс измен не прощает.

– Я тоже так думаю, – согласился де Гуальдо, – я видел командора в деле. Он воевал за Онсию, и он себя не жалел.

– И всё-таки ты его убил.

– Это вышло случайно, но хитано назвали эту смерть судьбой.

– Как он умер? – Проклятая привычка вникать в мелочи, но если знать, то знать всё.

– Командор не стал звать слуг, – Леон, словно вспоминая, прикрыл глаза, – он хотел меня убить, а я хотел знать, почему меня бросили в холмах. В том, что это сделал Хенилья, я больше не сомневался.

– Похоже на то, – кивнул импарсиал, – я бы тоже хотел знать, но мёртвые не говорят даже в Сан-Федерико. Гонсало не сказал совсем ничего?

– Он обещал меня убить, а я хотел его ранить, но он споткнулся… На прощанье послал меня к дьяволу.

А чего ты ждал? Романса на двенадцать строф? Это не песня, это жизнь.

– Верно говорят, пошлют к дьяволу, найдёшь женщину, – попробовал пошутить Хайме. – Зачем ты совратил вдову? Хотел отомстить?

Дурацкая история без начала и конца, но выбираться из неё как-то надо. Командор давно мёртв, Карлос тоже, а что делать с этим живым камнем? С Инес? С суадитом, наконец…

– Я готов поверить, – уточнил Хайме, глядя в бешеные глаза, – что затем ты влюбился.

– Я люблю её, – невпопад ответил Диего, Леон или чёрт знает как эту каналью называть, – а так мстить… Мне бы это и в голову не пришло, но, конечно, я не монах.

– В таком случае ты недоговариваешь. Ты видел Марию до убийства? Если ты её любил, то, расправляясь с мужем, не мог не думать о жене. О том, что она станет свободна.

– Хайме, – негромко произнёс Леон, – а ты успел?

– Успел? – переспросил импарсиал, потирая виски – бессонная ночь и безумные откровения брали своё. – Что я должен был успеть?

– Полюбить. – Леон де Гуальдо вновь опустился на корточки у холодного камина. – Если нет, я тебе ничего не объясню… И никто не объяснит.