– Бенеро – суадит, герцогиня, – брат Хуан уже стоял рядом, – он не может быть святым. Роженица в сознании?

– Да, святой отец, – Инес де Ригаско и не думала скрывать отвращения, – но вряд ли вашими молитвами.

– Вы правы, – подтвердил монах, направляясь в спальню, – у меня были другие дела.

– Роженице нужен покой, – крикнула в сутуловатую спину герцогиня, – Бенеро говорит…

Брат Хуан, не снизойдя до ответа, скрылся в спальне, герцогиня рванулась следом. Мелькнуло платье, взвизгнула, захлопываясь, дверь, а Диего не мог сделать и шага. Он помнил, что у него дочь, а Мариита жива, знал, что из этого дома у него одна дорога – в Сан-Федерико, но даже это было не главным. Навалившаяся усталость заволокла прошлое и будущее тошнотворным чадом, мир стал смутным и неверным, словно покойный альгвазил таки врезал нахальному сеньору по голове.

– Дон Диего. – Кто-то тронул за рукав… Пепе! – Дон Диего, что с вами?

– Ничего. Пепе, я тебя прошу, что бы я ни сделал, не удивляйся. Понял?

– Понял, – сверкнул глазами внук Мигелито. – Пожалуйте реал, сеньор. У вас дочь!

– Лови! – Диего заставил себя усмехнуться и войти в спальню. Монах уже стоял у постели. Ничего, подождёт.

– Мариита… Нинья, ты меня слышишь? Нинья!!!

На полу простыни, и сколько же на них крови… Когда Хесуса свалил бык, крови было меньше!

– Что с ней сделали? – Последний из де Гуальдо тупо смотрел на ставшее вдруг незнакомым лицо, пытаясь унять дрожь, которой у него отродясь не случалось.

– Вы не должны тревожить роженицу, – потребовал высокий человек с густыми бровями – врач, тот самый… – Отойдите. И вы, сеньор инкверент, тоже.

– Вы предпочитаете, чтоб её потревожили в Сан-Федерико, – огрызнулся импарсиал, – и не только её.

– Оставь её в покое! – Де Гуальдо выкинул бы монаха в окно, но руку сжало точно клещами. Суадит, черт бы его побрал, был крепким орешком!

– Хайме, – Инес, раскинув руки, уже стояла между братом и врачом, – уходи!

– Бенеро, – монах предпочитал не видеть сестры, – успокойте герцогиню и, если потребуется, дона Диего. Здесь не… сельская ярмарка.

– Хайме…

– Сеньора, покажите дону Диего его дочь. – Врач взял Марииту за руку, подержал и отпустил. – Сеньор инкверент, её нельзя трогать самое малое до вечера.

– Вечера может не быть, – Хайме нагнулся над измученной ниньей, и Диего его не отшвырнул. – Сеньора, два вопроса. Помните – солгав мне, вы солжёте Господу и будете вовеки прокляты. Это ваш любовник убил вашего мужа?