Тот оторопело захлопал глазами, но ответил:

– На прошлой неделе.

– Похвально. – И зачем он с ним говорит? – И что ты думаешь на предмет того, что зуб за зуб, а око за око?

– Ваше высочество, – вздрогнул наёмник, – я… Что угодно вашему высочеству?

– Моему высочеству угодно, чтобы ты прикончил своего хозяина. Я лишил тебя подручных, но помощники тебе понадобятся. Утром я пришлю двоих. Твой «друг» дерётся хуже меня, с него хватит. Ты всё понял?

Капитан Цангер что-то квакнул и кивнул. Он был весьма недурён собой, но сейчас напоминал вытащенного из пруда карпа. Воистину, удивление не красит, как и поражение. Руди Ротбарт неторопливо освободил копыта Нагеля от войлочных торб. Обрадованный конь немедленно принялся рыть землю. Счастливые они, эти лошади, их если и продают, то хозяева, а не родичи и друзья.

– Ваше высочество, – пленник с тревогой смотрел за манипуляциями победителя, но пытался улыбаться, – каковы будут приказания?

– Не можешь без дела?

– Лень до добра не доводит. От неё ржавеет шпага и кончаются деньги. Буду счастлив служить вашему высочеству.

Каков мерзавец! Похоже, волк нашёл подходящего пса. Лет через пять Цангер станет убивать не из страха и не за деньги, а по привычке. Ну а потом, чего доброго, отдаст жизнь за дом Ротбартов.

– После мессы была проповедь? – поинтересовался принц, беря Нагеля под уздцы.

– Да…

– Вот и обдумай её на досуге. Пока не придут твои помощники. Они тебя развяжут.

Руди неторопливо вывел коня в проулок, ещё более неторопливо запер ворота и вскочил в седло. Город спал, только падали с лип утомлённые листья, да звенел цепью и поскуливал пёс в доме напротив. Порыв ветра принёс запах свежего хлеба и отдалённый звон. Три четверти первого – охота и допрос заняли меньше часа, а кажется – полжизни прошло.

Нагель тряхнул гривой и передёрнул ушами, ему в отличие от хозяина не терпелось пуститься в путь. Для коня жизнь есть бег, а для человека? Что важней всего в этом мире – война, любовь, долг? Всего понемножку и ещё что-то, непонятное и неуловимое.

Принц тронул поводья и выехал на Суконную. Во дворце ждал Георг, в доме на углу – Гудрун, а Руди хотелось, чтобы оба куда-нибудь провалились. Желательно, вместе с Витте. Говорят, нет ничего хуже неизвестности и мучительней надежды. Сегодня Рыжий Дьявол прикончил и ту, и другую, но легче не стало.

Лунный свет отразился от осколка, откуда-то взявшегося на мостовой. Рудольф поднял голову к луне и вдруг понял, что не может никого видеть. Не «не хочет», а не может. Одно слово, взгляд, жест, и он сорвётся, вернее, сорвёт зло на тех, кто подвернётся под руку, будь они хоть ангелами с крылышками.