– Согласен, коллега. Господа, рана, вне всякого сомнения, смертельна.

– Сколько продлится агония? – невозмутимо уточнил де Шавине.

– До десяти минут.

– Скорее шесть-восемь. Ну и протокол нам предстоит… Лет пять такого не было! Кстати, Дюфур, вы-то не ранены?

– Нет.

– Дайте руку.

Доктор с хищным видом щупал пульс, он больше не казался ни сонным, ни раздосадованным: всё в порядке, дуэль оказалась дуэлью, а не утренним моционом, только с кем же стрелялся депутат Брюн? С Полем Дюфуром или с… басконцем?

– Господа, нам следует вернуться к раненому, – все так же спокойно напомнил де Шавине. – Конечно, если месье Дюфуру неприятно…

Они вернулись вместе. Брюн был ещё жив и смотрел на вершины деревьев. Коричневый сюртук что-то страстно доказывал Жоли, тот слушал; бледный, как шампиньон, центрист сжимал и разжимал руки в элегантных светлых перчатках. Поль совершенно не к месту вспомнил о завтраке у месье Жерара, который уже заказал Руссель. Их ждут к половине двенадцатого, и они, похоже, успевают, только завтрак не состоится, потому что придётся срочно править специальный выпуск. Журналист привычно потянулся к отсутствующим часам, и тут раненый заговорил. Отчётливо, хоть и прерывисто:

– Она… была… С отме… тиной… Я… я… с детства… ненавижу… яще…

Брюн судорожно втянул в себя воздух и замолчал. На губах выступила кровавая пена, очень немного. Оба врача почти синхронно кивнули – мёртв.

– Что ж, – де Шавине обвёл собравшихся глазами, – займёмся протоколом. Считаю необходимым обозначить, что имел место несчастный случай, в котором нет и не может быть злого умысла.

Некоторые руки очень не хочется пожимать. Некоторые руки в некоторых обстоятельствах нельзя не пожать.

– Благодарю вас, барон, – поблагодарил Дюфур, шаря взглядом по траве. Он разглядел возле правого ботинка Брюна слизняка и чуть дальше пару каких-то жучков. Ящерицы видно не было, хотя она в любом случае давно бы сбежала.

– Господа! – выкрикнул коричневый сюртук, тыча куда-то пальцем. – Господа, вот же она!.. Вот!!!

Поль обернулся. На стволе ближайшего бука вниз головой висела зелёная тварь с локоть длиной, её горло раздувалось и пульсировало, треугольную голову украшал белый нарост, и никто в здравом уме не назвал бы её мелкой и безобидной.

Не только сон разума…

Не только сон разума…

– Ты что же, не понимаешь, скотина, что у нас теперь республика?