Две воткнутые в землю трости. Обозначенный сломанными ветками барьер, сочная зелень кустарника, серебро буковых стволов. В прошлый раз под ногами были жёлтые листья…

– Готовьтесь.

Что бы сказали те, кто писал дуэльный кодекс своей и чужой кровью, о господах, обменивающихся парой выстрелов для поднятия аппетита? «Всё мельчает», как сетуют старики… Уже измельчало. Изделие мастера Давима смотрит в небо, небу всё равно.

– Сходитесь.

* * *

До барьера было десять шагов, но Поль не успел сделать и пятого, когда невозмутимо шагавший навстречу Брюн остановился и выпрямил руку с пистолетом, раздался одиночный треск. Мимо, чего и следовало ожидать. Теперь наш черед, и хорошо. Не будем тянуть время, не за кровью сюда ехали.

Поль направил пистолет в сторону противника, тот, как и положено, замер на месте. Стрелять выше не хотелось, лучше уж взять слегка правее… Дюфур сощурился и нажал на спусковой крючок. Вот и всё, господа, пора завтракать.

Курок уже обрушивал свой удар на капсюль, когда фигура противника внезапно дёрнулась. Резко. Неожиданно. Непонятно. Облачко дыма на секунду скрыло депутата, а когда рассеялось, Брюн валился на траву. Мешком.

Коричневый сюртук и щеголеватый статный доктор кинулись к своему подопечному. Поль, ничего не понимая, повернулся к Жоли, чтобы услышать слова, готовые сорваться со своего собственного языка.

– Да какого дьявола он дёрнулся?!

Потом они, путаясь в траве, бежали к упавшему, и Жоли всё не унимался.

– Это нарушение… – возмущался он на бегу, – очевидное даже невежде… Потрясающе!.. Неужели господин… депутат струсил?

– Он ведь… уже стрелялся…

– Да помню я… Помню… Но такое неприличие… Считай, мы их раздавили!

Они подоспели, когда врач закончил взрезать на лежащем одежду, и Поль, не выдержав, чертыхнулся. Пуля под углом вошла в грудь между рёбрами, рядом с грудиной, крови почти не было. Тело месье Брюна заросло густыми курчавыми волосами, это казалось насмешкой. Из-за проклятого бабуина, которому он тоже всадил пулю в грудь, да ещё во всех подробностях расписал, как это было.

Жоли присвистнул, но промолчал. Зато не собирался молчать коричневый сюртук.

– Ну зачем?! – суетился он. – Скажи, зачем ты сошёл с места? Какая дурь тебе ударила в голову?!

Ответа не было, хотя раненый сознания не потерял. Поднявшийся на ноги с весьма мрачным видом доктор переглянулся с отдувающимся коллегой. Эскулапы отошли. Дюфур зачем-то двинулся за ними, как и де Шавине.

– Господа, прошу вас сохранять спокойствие, – словно с кафедры возвестил врач противника. – Пуля скорее всего попала в одну из лёгочных артерий.