Во дворе к облаве присоединился ещё один агент, сообщивший, что соответствующая описанию дама чуть больше часа назад вошла в дом. Вслед за дамой один за другим появились трое мужчин в пальто с поднятыми воротниками и надвинутых на лоб цилиндрах. Комиссар сказал: «Очень хорошо», – а Пикар, словно спохватившись, насупил брови, от чего происходящее начало отдавать фарсом. Блюстители нравственности направились к парадному входу, стороживший двор агент, умело орудуя отмычкой, открыл чёрную лестницу и остался снаружи следить за окнами.

Первым поднимался полицейский, вторым – Пикар, Дюфур замыкал шествие. В бытность криминальным репортёром он не раз принимал участие в облавах, и обычно это его возбуждало. Сложись судьба иначе, Поль мог бы стать полицейским, а мог бы – авантюристом или легионером, но никакая сила не сделала бы его ни добропорядочным буржуа, ни политиком.

– Это здесь. – Агент указал на одну из трёх выходящих на площадку дверей. – Прошу соблюдать тишину.

Дюфур пожал плечами и тут же вспомнил Анри и другие засады. Рядом переминался с ноги на ногу Пикар и афишной тумбой высился полицейский, во дворе кричал точильщик, по ногам тянуло холодом – этажом ниже кто-то оставил открытой балконную дверь. Поль приложил ухо к замочной скважине, но ничего не услышал, даже звонков, хотя комиссар мог и выждать. Если бы в квартире скрывались фальшивомонетчики или бандиты, Дюфур, готовясь к драке, избавился бы от пальто и цилиндра, но погода была слишком холодной, а дичь – слишком безопасной. Вникая в скандалы, газетчик иногда сочувствовал любовникам, иногда мужьям или жёнам, но сегодня ему было неприятно всё трио. Тех, за дверью, Поль видеть не мог, но для отважившегося на бунт маленького человека Пикар был слишком деловит и слишком уж не походил на себя самого в Шуазском лесу, когда всё пошло не так, как предполагалось.

Дюфур спустился на одну ступеньку и принялся считать. Он досчитал до ста девяносто шести, когда дверь приоткрылась, выплеснув на плиточный пол лужицу жёлтого света. Полицейский, не теряя ни секунды, просунул в щель ногу и резко дёрнул дверь на себя. Тот, кто был внутри, отступил в глубь квартиры.

– Месье, – агент, не выпуская дурно начищенной ручки, обернулся к Пикару, – входите.

В пахнущей дорогими духами комнате прикуривал от свечи мужчина. Он был в рубашке, брюках и штиблетах на босу ногу. Остальная одежда, включая пальто, валялась на ковре; отдельно отрубленной головой лежал цилиндр. Дверь в глубину квартиры была закрыта.

– Именем закона, – хмуро произнёс полицейский. – Ваше имя.