– Ты бы решил, что я ревную.

– Я был бы этим счастлив и горд, но, видишь ли…

Жером рассказывал вроде бы понятно, но Эжени не понимала ничего. Он был на чужой квартире вместе с дамой? Их застала полиция? Полицию привёл муж дамы? Это так или иначе попадёт в газеты? В газеты! Совсем недавно баронесса прочла, как какой-то промышленник застал свою супругу в отдельном кабинете ресторана с кавалерийским офицером, а ещё раньше пресса захлёбывалась историей, в которой адюльтер мешался с шантажом и попыткой убийства. Эжени не делала различий между подобными случаями и бульварными романами и теперь растерялась. Жером понял её молчание по-своему.

– Эжени, – воскликнул он, – поверь, ничего не было… Я когда-то её знал, мы с тобой даже не были тогда знакомы…

Жером её знал! Это была она… Женщина, которую он так и не смог забыть. Политика, женитьба на другой, совсем не похожей на неё, – все это были попытки убить ставшую мукой любовь. Он не виноват, но как же больно…

– Я понимаю, – прошептала Эжени. – Ты все ещё любишь… Она написала, ты пришёл. Ты не мог иначе, я тебя не виню… Нет, я виню тебя за ложь, ты не должен был на мне жениться… Ты не должен был говорить, что любишь меня…

– Эжени! Маленькая моя!

Теперь он уверял в своей любви, в том, что та женщина ничего для него не значит и никогда не значила. Дочь заурядного провинциального чиновника, разве могла она стать баронессой де Шавине? Да, она была недурна, её тянула роскошная жизнь, и она искала мужчин, готовых предоставить ей выезды, туалеты, бриллианты в обмен на сомнительные чувства. Разве она может сравниться…

– Но ты пришёл к ней… Пришёл!

– Только потому, что её нынешний покровитель – Маршан. Есть серьёзные подозрения, что радикалы принимают деньги от иностранных финансистов. Если бы это удалось доказать, Маршан оказался бы в затруднительном положении… Оппозиции пришлось бы искать другого вожака, не радикала и не легитимиста. Маленькая моя, ты же должна понять…

Эжени поняла, и понимание это упало на душу куском жгучего грязного льда.

– У тебя что-то было с Лизой, – выдохнула Эжени чужим хриплым голосом. – Она тоже была тебе полезна, да? Из-за дяди? Пока дядя был депутатом? Ты сделал мне предложение, когда Лизы не было в Клёнах, и у неё начались мигрени. Она перестала к нам ездить…

– Не говори глупостей! Лиза в своё время была полезна, и она мстительна, как чёрт, но я ни разу не дал ей повода. Ни разу!

– Ты только лгал ей о своём разбитом сердце! Теперь я вспомнила, это она мне рассказала… Именно она.

– Должен же я был ей что-то говорить… Бог мой, о каких древних глупостях мы говорим, а ведь у нас неприятности, пусть и не фатальные. Мы должны показать всем, что ничего не случилось.