– Нет-нет, – увещевал он, – беспокоиться не о чем. Колонна упадёт вдоль рю де Тампль точно на подготовленные подушки. Я не исключаю, что она расколется, но все, что нам угрожает, – это облако пыли и специфический запах.

– Вы уверены?

– Разумеется, молодой человек! Я и мои помощники обошли все установленные на площади механизмы и тщательно проверили каждый элемент, не забывая и о рабочих. Кого-нибудь могли угостить стаканчиком-другим, с жаждущей развлечения публики станется, но нет, все трезвы и свои обязанности помнят назубок… Я вижу, месье премьер уже здесь. Без пяти два, пора.

* * *

Эжени казалось, что оркестры играют нестерпимо громко, будто музыканты вознамерились обрушить монумент, как стены Иерихона; трубные торжествующие звуки вызывали головную боль, но молодая женщина терпела. Анри извинился и отошёл, баронесса осталась одна, потом появились три дамы и тихий пожилой господин, их кресла были по другую сторону прохода. Господин поздоровался и выразил соболезнования, Эжени ответила и торопливо поднесла к глазам театральный бинокль. Сверху подступившее к разборным решёткам людское сборище казалось шевелящимся ковром, а мальчишки, облепившие голые каштаны, – вертлявыми жучками.

Подошёл официант, принял заказ у соседей, что-то спросил, Эжени, почти не понимая, кивнула. Оказалось, она что-то заказала для себя и Анри. Кузен вернулся как раз, когда подали кофе, женщина тронула дымящуюся чашечку, но горло сдавило, и кофе так и остался на столике рядом с сахарницей и пустой пепельницей. Музыканты замолчали, стало слышно, как тихий господин перечисляет политиков и коммерсантов. Это мешало и сбивало с мысли. Эжени пыталась сосредоточиться, а в голове крутились обрывки бравурных маршей и полузнакомые имена.

– Мадам, ваш кофе почти остыл.

– Вы! – вскрикнула Эжени, и сидевшая через проход дама удивлённо обернулась. – Слава богу!

– Отсюда лучше видно. – Дюфур немедленно уселся, загородив любопытную соседку. – Я не заметил внизу ничего опасного. Фонтэн и жандармы знают, что делают, колонна упадёт куда требуется, а давки не допустят, даже если на площадь выбежит тысяча ящериц. Конечно, может начаться пожар или от сотрясения рухнет какой-нибудь балкон – не наш, мы слишком далеко, и здание совсем новое…

– Я проверил ближайшие лестницы, – перебил кузен. Анри и Поль говорили быстро и тихо, словно Эжени здесь не было. – Спасибо Маршану, в отеле нет постояльцев, только приглашённые и прислуга. Если придётся выбираться, лучше на рю де Мюрá через подвальный этаж. Там подсобные помещения… Я поговорил со швейцаром, он из Легиона и не дурак.