Леэло скучала по тому, как помогала Сейдж с ягнятами и собирала в Лесу ягоды и травы. Скучала по купанию в прудах с родниковой водой. Иногда даже скучала по обязанностям Стража, когда можно было просто сидеть на берегу и наблюдать, как солнце поднимается над водой, слушать крики диких лебедей в небе, молясь, чтобы они приводнились в другом месте. Скучала по фестивалям, по тому, как голоса эндланцев сливались вместе в один идеальный голос. Скучала по тем временам, когда чувствовала себя частью чего-то большего.

Странно было быть чужой и чувствовать на себе взгляды жителей деревни, прогуливаясь по улочкам. Однако люди не проявляли к ней агрессии, спустя какое-то время начали с ней разговаривать и в конце концов приняли ее, когда поняли, что она не собирается заманивать их детей одной из своих опасных песен или соблазнять супругов. Они поняли, что она просто девушка, которая не желает никому зла и лишь хочет, чтобы ее приняли.

Но был еще Ярен, и в самые тяжелые дни ей помогало одно его присутствие. Его сестры прониклись к ней теплотой, особенно София. Она всюду следовала за Леэло, словно та была мифическим созданием.

«Ты все еще обладаешь магией, даже если не поешь», – сказал однажды Ярен, когда она лежала в его объятиях, а он ласково перебирал ее волосы. Эти слова напомнили ей слова Сейдж, и она потянулась в карман и коснулась грубой фигурки лебедя, вырезанной сестрой.

Иногда она скучала по Сейдж и даже по тете Китти. Леэло не могла не думать о том, что, знай она правду с самого начала, все могло бы сложиться иначе. Китти убила дядю Хьюго, но сделала это, чтобы защитить сестру, и это меняло мнение Леэло обо всем. Это было в духе Китти, защищать одно, жертвуя другим. Так бояться последствий правды, что в прямом смысле похоронить ее. Сейдж тоже накормили ложью, и она оказалась не менее горькой и разрушительной, чем яд лилий.

Но больше всего она скучала по маме. Сознание того, что она так близко и в то же время так далеко, мешало спать по ночам. Тейт все еще плакал по Фионе во сне, и хотя Леэло изо всех сил старалась успокоить его, зачастую она сама мечтала о поддержке.

Одной ноябрьской ночью Леэло, Тейт, Ярен и Найджел сидели на крыльце домика Леэло, закутавшись от холода в одеяла и шарфы.

– Озеро скоро замерзнет, – сказал Найджел. – Через два месяца максимум.

Леэло отчаянно хотела увидеть маму, но в душе она боялась того, что они могли обнаружить на острове. Что, если мама не захочет пойти с ними? Или хуже, что, если мама не выжила? Сейчас Леэло по крайней мере могла убеждать себя, что на Эндле все идет своим чередом.