– Похоже, у тебя есть друзья в Бриклбери. Мы только познакомились, но я хочу, чтобы ты знала – у вас есть дом. Вдруг вы с Тейтом захотите жить со мной? Сэр Персиваль и я будем вам очень рады.

Леэло провела пальцами по траве, избегая его взгляда.

– Спасибо. Это очень великодушно. – Она была благодарна за предложение, но не могла представить жизнь в доме Найджела.

– А знаете, Тейт это лишь прозвище, – сказала она, отчаянно желая сменить тему.

– Да?

– Наша тетя придумала его. Его настоящее имя Илу.

– Илу. Что оно значит?

– Драгоценный.

Он улыбнулся:

– Прекрасное имя.

– Верно, – согласилась Леэло. Она подняла глаза и увидела, что Тейт приближается к ним, изо всех сил пытаясь удержать три банки лимонада. Она встала, чтобы помочь ему, и подумала обо всем, что когда-то было ей дорого – платье с кружевной отделкой, полосатое перо, деревянная шкатулка с вырезанными лебедями. Теперь она знала, что в вещах ценности нет.

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят седьмая

В течение последующих месяцев семьи Ребане, Каск и Найджел помогали строить маленький домик для Леэло и Тейта. Он был немногим больше хижины, в которой Ярен жил на Эндле, но гораздо прочнее и, что более важно, – принадлежал им. Леэло не была готова переехать к Найджелу и жить так далеко от Ярена и Фионы. Леэло постоянно думала о маме, которая словно направляла ее, когда она чувствовала себя потерянной и испуганной. Это случалось гораздо чаще, чем ей хотелось бы признавать. Прежде она знала свое место в мире, даже если не всегда была с этим согласна. А сейчас не чувствовала себя готовой к тому, чтобы самой вести хозяйство и принимать решения за себя и Тейта. Найджел стал частью их жизни, и Леэло была благодарна за это.

Тейт помогал Люпин с пчелами и часто бывал в доме Ребане, которые считали его приемным сыном. Леэло узнала Люпин немного ближе – во всяком случае, насколько смогла. Что-то мешало им сблизиться. Возможно, тот факт, что Леэло по собственному желанию покинула Эндлу, тогда как Люпин вынудили это сделать. Леэло и Ярен были первыми эндланцами, которые ушли с острова добровольно и выжили. И она единственная знала песни.

Вскоре она обнаружила, что не обязана петь. Если хотелось, она могла петь песни, которым научил ее Ярен. Иногда они пели вместе, и их слившиеся в гармонии голоса напоминали ей о доме. Тогда она чувствовала боль в груди и понимала, что тоскует по родине, даже если не признавала это. Здесь, когда Леэло проводила пальцами по траве, она не ощущала приветственных вибраций. Когда деревья шумели над головой, они не переговаривались друг с другом, а в воздухе не витала магия. И хотя она знала, что магия Леса часто бывала жестокой, она все равно скучала по Эндле.