Сейдж была одета в меха и кожу, на поясе висел большой нож, а лук Леэло перекинут через плечо. Она выглядела так, словно готовилась к бою. Но когда Леэло впервые за день заглянула глубже в глаза сестры, то увидела, что вся прежняя воинственность покинула ее.

Когда они подошли к дому, в котором она прожила всю жизнь, Леэло заметила, что из трубы не поднимается дым. Когда она открыла дверь, не раздалось былого приветственного звона колокольчиков. В доме было так холодно и тихо, что Леэло поверила, будто сестра привела ее на могилу матери.

А потом Леэло услышала знакомый скрип лестницы и с облегчением рухнула на пол.

– Это правда ты? – Мама медленно спускалась по ступенькам, но несмотря на бледность и худобу, она не цеплялась за перила. Фиона опустилась на колени рядом с Леэло и крепко обняла ее. Леэло прильнула к маме словно ребенок, который нуждался в ее утешении.

– Ты в порядке? – удалось выдавить ей между рыданиями.

– Все хорошо. Немного холодно, но с каждым днем я становлюсь все сильнее.

Разумеется. После исчезновения Китти она больше не получала яд.

– Прости, что позволила огню погаснуть, – сказала Сейдж, и Леэло резко повернулась к ней, забыв, что она все еще здесь.

– Я как раз разводила его, когда услышала ваши голоса.

– Вы до сих пор живете вместе? – спросила Леэло у мамы. – После всего, что она сделала? А что с Хардингами?

Она посмотрела на Сейдж, не в состоянии скрыть язвительность в голосе.

– Они тоже тебя бросили?

Сейдж напряженно покачала головой:

– Я сказала, что не выйду за Холлиса.

Фиона повернула лицо дочери к себе.

– Сейдж вся семья, которая у меня оставалась.

Леэло встала и помогла Фионе подняться на ноги, затем повернулась к сестре.

– Спасибо, что заботилась о ней, – выдавила она.

Сейдж опустила глаза.

– Это меньшее, что я могла сделать. – И немного помолчав, откашлялась: – Что теперь будет, Ло?