– Мы одни! – скрипуче рявкнул обожженный язгуйчи.

– Не одни, – твердо ответила я. – Наш каан уже близко. Он гонит своего Тэйле, и ягиры спешат за ним. Иртэген еще не пал! Он будет стоять, пока есть хотя бы один защитник! Посмотри, эти люди тоже сражаются за наш таган, – я указала на санитара и ученицу Орсун. – В их руках нет ни лука, ни клинка, но они борются за жизнь каждого воина, не боясь усталости и крови. Так почему же ты боишься?! Разве не мы все – сила и душа Иртэгена? А если в твоем сердце страх сильней разума и чести, то замолчи и не смей лгать этим отважным людям. Каан уже близко, слышите?! Он и его воинство будут биться за нас, а мы поможем им здесь делом и своей верой. Вы слышите меня, люди Зеленых земель?

– Каан вправду близко? – спросил меня кто-то из стоявших позади.

– Правда, – обернувшись, ответила я. – Наши воины сразились на Танэ-умане с теми, кого Елган и Налык оставили на пути Танияра и ягиров, и победили! А теперь они спешат сюда. – И добавила: – Успокойтесь и займитесь ранеными, а о Елгане с Налыком позаботится наш каан.

С крикуном наконец совладали, и он снова впал в забытье, едва лекарша прикоснулась к его ожогам. Боль победила малодушие и истерику. Я вернулась в свой кабинет, а за мной вошли ягиры, посчитав, что сделали для госпиталя всё, что смогли.

– Трус, – презрительно фыркнул Танчын, когда вошел в кабинет.

– Он не трус, раз поднялся на стену и сражался, – ответила я. – Это в нем кричит боль от ран.

Я снова уселась в свое кресло, посмотрела на перстень и приказала:

– Зовите, когда будет что-то важное.

– Будешь смотреть? – оживился Кэмсул.

– Да, – кивнула я и закрыла глаза…

Огонь! Часть крепостной стены полыхала. Дождь лил изо всех сил, но уже не мог погасить разъяренное долгим противостоянием пламя. И все-таки защитники продолжали огрызаться градом стрел. Они летели в пестрое воинство, уже предвкушавшее скорое вторжение и завоевание вожделенной цели.

– Боги! – выдохнула я.

Со стены летел объятый огнем человек. Он был еще жив, и я слышала крик, наполненный болью и лютой злостью. Ягир, язгуйчи? Какая разница! Еще одна жизнь, утерянная в этой ненужной и беспощадной войне, лишенной всякого смысла. Еще одна душа, в муках расставшаяся с телом.

– Пора платить, – услышала я за спиной голос, в котором звенела холодная ярость.

И в ту же минуту поляну перед Иртэгеном огласил звонкий звук рога. Я обернулась. Это был Танияр. Он восседал на своем Тэйле, а за ним, вытянувшись в ровную шеренгу, стояли его ягиры, их было меньше, чем я думала. На Танэ-умане осталось лежать немало наших воинов.