– Каков исход? – я подалась вперед.

– Кто же знает? – искренне удивился ювелир. – Я на двор вышел, меня со стены заметили и крикнули, чтобы тебе сказать бежал. Вот прибежал. Дерутся.

– Благодарю, почтенный, – улыбнулась я. – Добрая весть. Возвращайся и скажи ягирам на той стороне, что наш каан уже здесь, а вместе с ним наши друзья.

– Что? – теперь ближе подступили ягиры.

– Танияр только что сошелся с нашими врагами, – ответила я. – С ним ягиры, язгуйчи, кийрамы, пагчи и еще какой-то народ. Я их ни разу не видела. У них странное оружие… Вроде коротких кос на шесте с обоих концов, что-то в этом роде.

– Унгары, – кивнул Юглус. – Они живут на том берегу реки, пагчи с ними дружат. Их оружие – шугэ. Значит, откликнулись…

– У-ух, – выдохнул Урзалы совсем как малышка Белек, увидев рырхов. – Побегу обрадую!

Он бросился к двери, а я снова откинулась на спинку кресла, но, прежде чем опять призвала «Дыхание Белого Духа», произнесла, ни на кого не глядя:

– Скажите людям, пусть узнают. – И вновь закрыла глаза…

И тут же, вскрикнув, закрыла голову руками, потому что чей-то саул, взвившись на дыбы, готов был ударить меня передними копытами… Но вот копыта прошли сквозь меня, не причинив ни вреда, ни боли, и я опомнилась. Никто не мог навредить мне здесь и сейчас, потому что я оставалась бестелесной тенью, призраком, затесавшимся между сражающимися. И раз я тут, то и Танияр рядом.

Завертев головой, я попыталась отыскать своего мужа в этой дикой мешанине, но меня отвлек вскрик. Саул, только что бивший копытами, зашипел рядом с моим ухом. Обернувшись, я сдавленно вскрикнула, потому что он вцепился зубами в горло другому скакуну, и тот отчаянно завизжал. А следом послышался лязг металла. Острый ленген наотмашь полоснул по полуголому ягиру и рассек его от левого плеча к правому боку. Расширив в ужасе глаза, я смотрела, как из раны сначала хлынула кровь, а потом… полезли внутренности.

– Мама! – закричала я и зажмурилась что есть сил.

– Ашити! – надо мной прогремел голос Танияра. Я вскинула голову и поняла, что всё это время была рядом с ним. Это Тэйле вгрызся в глотку другого саула, это ленген каана разрубил врага надвое. – Пошла прочь! – заорал мой муж, и было это предназначено мне и никому больше. – Убирайся отсюда! – снова выкрикнул он и ввязался в новую схватку.

Растерянно моргнув, я закусила губу, вдруг ощутив жгучую обиду. Кажется, никто и никогда еще не позволял себе так разговаривать со мной. Но оторопь прошла почти мгновенно, а вместе с ней и неуместное чувство. И тон, и ярость каана сейчас были понятны и логичны. Они были предназначены врагу, а я просто появилась там, где он просил меня не появляться – на поле брани.