– Я ухожу! – крикнула я, но услышал Танияр или нет, осталось неизвестным – он рвался вперед.

Нет, я не ушла сразу. Прежде я все-таки огляделась. Это не было любопытством, но хотелось знать, что происходит, несмотря на ужас того, что мне представало. Воины племен и язгуйчи, как и пешие ягиры, нападали на саулов, стремясь изначально избавиться от живой защиты противника, а после набрасывались на всадника. Тактика была понятна и логична, иначе до человека добраться с земли было сложно.

Я видела, как кийрам с животной грацией обходит вражеского ягира. В его руке был только нож, но легко верилось, что этот нож не менее грозен, чем ленген, и исход этой схватки вовсе неясен. А еще я видела пагчи, бежавших навстречу Налыку, рвавшемуся к ним. Сейчас у него был шанс избавиться от ненавистного племени, а у них – посчитаться с извечным врагом. И я видела унгаров, раскручивавших шугэ. Это было завораживающее зрелище. Они будто танцевали со своим непривычным оружием, только партнеру по танцу грозили не оттоптанные ботинки, а потеря головы.

А затем я обернулась к Иртэгену и увидела, что ворота, еще не объятые огнем, распахнулись, и защитники главного поселения устремились на помощь своему каану и его воинству. Где-то там сейчас бились Эгчен, Берик и Наркан. А еще там должны были сражаться Илан со старшим братом, если они еще живы…

– Создатель, – судорожно вздохнула я и распахнула глаза у себя в кабинете, наконец выполнив обещание, данное Танияру.

– Ну, что там? – спросил Юглус, нависнув надо мной.

Протянув руку, я вынудила его отступить и некоторое время глубоко вдыхала, справляясь с бешеным сердцебиением.

– Каанша, – Кэмсул напомнил, что они всё еще ждут ответа.

– Скажи, что увидела, – поддержал товарища Танчын.

– Ашити, – посуровел Юглус, и я, вновь прикрыв глаза, ответила:

– Сражаются.

Голос мой прозвучал хрипло. Облизав пересохшие губы, я попросила воды. Танчын стремительно покинул кабинет и вернулся также быстро. Он принес мне кружку с водой, а за ним уже спешила Сурхэм и кто-то из раненых – я толком не рассмотрела. И только жадно выпив воду, я повторила:

– Сражаются. Налык сейчас схватится с пагчи, они тоже хотят этой битвы. Я видела, как они рвутся к каану Белого камня. Танияр, кажется, пытается прорваться к Елгану… Боги, – охнула я и прикрыла губы кончиками пальцев. После зажмурилась и ожесточенно мотнула головой: – Это был просто сон, всего лишь сон…

– О чем ты? – спросил Кэмсул. Он уперся кулаками в столешницу и навис сверху. – Какой сон?

Я не ответила. Рассказывать свой кошмар я не желала, вдруг снова испугавшись, что это поможет дурному сну воплотиться в реальность. И чтобы отвлечь себя и остановить расспросы, я произнесла: