Однако сознание ждать не желало, я продолжала размышлять. И первое, о чем мне думалось, – у нас больше нет одной из обвиняемых. Что означал ее бросок? Жест отчаяния – это понятно, но почему она сделала это? Понимала ли, что рядом рырхи и они будут защищать свою «мать» при малейшем подозрении на опасность? Мои хищники готовы были накинуться на ягиров, только увидев меня сидевшей на траве, когда я подсматривала за Танияром. А тут… С явной угрозой, с криком, с нескрываемой яростью.

Впрочем, здесь находились не только рырхи, но и Танияр с Бериком. Оба они не могли не встать на мою защиту. И если телохранитель просто бы заслонил собой и принял удар, то дайн мог зайти дальше. Я помнила, как он был взбешен моим похищением и поначалу подозревал Селек с Архамом. Тогда я впервые видела черты Ягтыгура, проступившие на лице моего возлюбленного. В тот раз Танияр готов был на многое, если не сказать на всё. Нож у горла брата говорил лучше всяких слов. Нет, мой муж не стерпел бы угрозы, устремленной в мою сторону. Так, может, на то и рассчитывала шпионка илгизитов? Хотя…

Дайн может быть жесток с врагами, но его разум всегда светел. Он бы не отнял жизнь «вышивальщицы» до тех пор, пока не узнал то, что хотел. Всё это время Танияр молчал и не принимал участия в допросе, потому что пообещал не вмешиваться и позволил мне самой довести расследование до конца. Возможно, не будь меня рядом, его методы были бы иными, но уж точно он не утерял бы ясности мысли даже в гневе.

Да и смерть от клыков рырхов предугадать было невозможно. Даже для меня стало полной неожиданностью это убийство. Ну, зарычали бы, может, прихватили, но сразу вцепиться в глотку…

Отстранившись, я обернулась и, послав мужу слабую улыбку, присела на корточки. Мои подопечные были уже рядом и смотрели на меня.

– Что же вы наделали? – спросила я их. – Мы ведь еще могли ее разговорить. Столько вопросов осталось без ответа, а главное, мы так и не узнали, сколько еще илгизитов обитают рядом с нами. Зачем убили?

– Потому что она хотела убить тебя, – произнесла моя мать. Она поднялась с лавки и велела Илану: – Идем. Надо перевязать твои раны.

– Почему ты думаешь, что она хотела меня убить? – спросила я, вдруг ощутив любопытство.

– Потому что они убили ее, – ответила шаманка, и я закатила глаза.

– Мама, спрашивать тебя – всё равно что спрашивать твои камни. Что они не могут ответить прямо, что ты.

– Камни всегда говорят как есть. Я тоже, – сказала Ашит, не оборачиваясь. – Надо уметь слушать и понимать. Идем, – повторила она, – здесь делать уже нечего. Дальше дайн справится без нас.