– Ты говорила на другом языке, я ничего не понял, – сказал деверь, и я шлепнула его по плечу ладонью.

– Какой ты непонятливый, – и снова рассмеялась. Однако быстро уняла веселье и продолжила уже более серьезно: – Я только что вспомнила имя моего небесного Покровителя. Он младший из богов моего мира. Хэлл. Его еще называют Великим Странником, Счастливчиком, Весельчаком. Его скакун ветер, и он несет своего всадника по миру. Тому, кто верит в него, Хэлл дарит удачу.

– А Белый Дух? – как-то даже сурово вопросил Архам.

– Отец велик и мудр, – ответила я. – Ты же почитаешь не только Создателя, но и его братьев и сестер, верно?

– Верно, – кивнул деверь и усмехнулся: – Я понял, что ты хочешь сказать. А какие еще духи есть в твоем мире?

Я пожала плечами и ответила легкомысленно:

– Не помню. Но вспомню обязательно, когда придет время. – И зажмурилась, наслаждаясь прикосновением ветра к своей щеке.

Мы замолчали. Если Архам и хотел продолжить разговор, то я пока не откликнулась на его чаяния. Вновь уйдя в себя, я теперь пыталась вспомнить еще хоть что-то. Вы скажете, что я сама еще не так давно противилась воспоминаниям, опасаясь душевной боли, и будете правы, но… не совсем. Я хотела вспомнить, но не при помощи илгизитов. Касаемо них я бы желала заполучить вечное беспамятство.

Однако у меня имелось немало вопросов, на которые я желала получить ответы. К примеру, почему я знаю то, что знаю, хотя женщинам и не положено подобное образование. И причину, которая привела к той сцене из моего воспоминания, после которой я оказалась в Белом мире. Возможно, второе произошло из-за первого, что, впрочем, не так важно. Мне просто хотелось знать.

И кто были те люди, что собрались в гостиной. А кроме того, мне хотелось понять, откуда я знаю не только мундиры королевских гвардейцев, но и их имена, потому что своим рырхам я дала именно их имена, и в этом почти нет никаких сомнений. Почему? Да всё просто. В тот момент, когда я придумывала им клички, гвардейцы и три имени сложились воедино. И похоже, некий Мейтт был среди них главным, потому что я назвала так того, кого посчитала будущим вожаком маленькой стаи.

Но было и то, что мне и вправду вспоминать не очень хотелось. Да мне было попросту страшно! Мои родители. Кто они эти люди, что с ними сталось. Как относились ко мне, а я к ним. Была ли между нами теплота и близость. Не будет ли мне и вправду горько, если память откроет мне истину?

Сейчас это были только образы людей, которые дали мне жизнь. Я не помнила их лиц, их голоса, их привычки и образ мыслей. Просто фантомы, которые трогали душу лишь легким прикосновением. Но когда эти призраки обретут плоть и вес, они станут реальными людьми, с которыми меня связывало не только рождение. И вот тех чувств, какие могли захватить меня, я и опасалась, потому что ничего изменить буду не в силах. Ни обнять, ни утешить, ни рассказать о том, какой счастливой смогла стать вдали от прежней жизни. Только страдать от мысли, что и они сейчас страдают, думая обо мне.